Книга Помещик, страница 79 – Юрий Уленгов, Алекс Хай

Спиридон махнул рукой: мол, наливай.

В штофе оставалось на две рюмки и ещё немного. Я разлил водку по рюмкам, поднял свою, но выпить мы не успели.

В дверь постучали.

Стучала Глафира осторожно, однако ответа дожидаться не стала. Дверь приоткрылась, в щели появилось её лицо.

— Ваше благородие, вы не гневайтесь только. Там внизу этот, страшный, ломится…

— Кто?

— Григорий! — вспомнила она. — Во. Я ему сказала, что вы заняты, а он утверждает, будто нашёл такое, что вам прямо сейчас видеть надо. И денщик ваш с ним, Петри. Тоже говорит, надо бы вам посмотреть.

Ну, раз и Петри считал, что дело не терпит до утра, значит, действительно придётся идти. Просто так он меня бы дёргать не стал.

Я вздохнул.

— Скажи, сейчас выйду.

Глафира кивнула, снова посмотрела на Спиридона и прикрыла дверь.

Я поднял рюмку.

— Ну, давай по последней. Кажется, дела мои на сегодня ещё не закончились. А ты иди отдыхай. Славно сегодня поработали.

Спиридон взял свою рюмку.

— И это… — Я задержал руку. — Спасибо, Спиридон. Если бы не ты, прикончила бы меня сегодня та тварь…

Священник усмехнулся.

— Не изволь беспокоиться. Я этих тварей поклялся изводить везде, где только увижу. Так что, случись что, можешь на меня рассчитывать.

Мы выпили. Я поднялся и принялся вооружаться. Взял двустволку, снова прицепил саблю и открыл дверь. Спиридон поправил рясу, проверил, как лежат под ней ножны, и вышел следом.

М-да. Поспать мне сегодня как следует, явно не удастся.

Интересно, что же там такое отыскал Григорий?

Григорий и Петри ждали у крыльца.

Оба выглядели мрачно. Григорий стоял, засунув большие пальцы за пояс, и смотрел куда-то в сторону ворот, Петри держал штуцер в руках. Выражение лица у обычно жизнерадостного сету было угрюмым. Видимо, дело и правда скверное.

— Ну? — спросил я, спускаясь с крыльца. — Что нашли?

— Проще показать, барин, — ответил Григорий. — Пойдёмте.

Я оглянулся на Спиридона. Тот остановился в дверях и вопросительно посмотрел на меня.

— Иди отдыхай, отче. С этим мы сами разберёмся.

Священник спорить не стал. Он попрощался и направился к церкви, а мы втроём пошли к пожарищу.

Постоялый двор почти догорел. От большого каркаса остались почерневшие столбы, кусок одной стены и обвалившиеся внутрь стропила. Огонь ещё пробегал по балкам, но уже не ревел, а потрескивал, доедая то, что не успело сгореть раньше. Люди растащили доски вокруг стройки, засыпали землёй тлеющую стружку и теперь дежурили поодаль с полными вёдрами.

Григорий обошёл пожарище, остановился за остатками стены и указал на лежавшую в стороне громоздкую конструкцию.

— Вот. Изнутри достали. Здесь они сидели.

Я подошёл ближе и удивлённо замер.

Это была клетка. Большая, в несколько аршин длиной, с толстыми металлическими прутьями и склёпанной железной рамой. Деревянные части обгорели почти полностью, металл почернел от копоти. Несколько прутьев выгнуло наружу, один оказался вырван вместе с креплением.

— Специально, видать, внутри оставили, — продолжил Григорий. — Ждали, чтоб твари от огня бесноваться начали и наружу полезли. Как раз тогда, когда вся деревня тушить сбежится. На то расчёт был.

Я стиснул зубы.

Спиридон оказался прав. Пока мы сидели в кабинете и строили теории, Григорий уже нашёл подтверждение его словам.