Книга Помещик, страница 51 – Юрий Уленгов, Алекс Хай

Я посмотрел на него с удивлением.

— Мы же только что вино пили.

— Ну да. Вином размялись, теперь и по беленькой можно, — жизнерадостно кивнул Сабуров, и я лишь вздохнул.

Похоже, домой сегодня я не уеду. Не будет сил на это — ни духовных, ни человеческих.

— Ну, давай тяпнем по маленькой, закусим, а там расскажешь, чего у тебя приключилось, — предложил Сабуров.

Мы выпили. Водка была ледяной, а потому сначала показалась почти безвкусной, зато через мгновение обожгла горло и ухнула в желудок. Я тут же взял мясо, обмакнул в зелёный соус и откусил. Под зажаристой корочкой оно оказалось мягким и сочным. Дым, чеснок, перец, сладкий лук — всё смешалось, и я на некоторое время забыл, что вообще собирался разговаривать.

Кавказский повар Сабурова своё дело знал. Теперь становилось понятно, почему Дмитрий Александрович говорил о нём с такой гордостью.

Хозяин тем временем налил ещё по одной. Мы выпили, закусили — теперь уже кислым сливовым соусом с мясом — и только после этого Сабуров откинулся в кресле.

— Ну, выкладывай.

Я посидел с минуту, собираясь с мыслями, и рассказал ему о визите Краснова. Сабуров слушал молча. Отрезал ножом кусок жареного сыра, макнул в красный соус, прожевал, потянулся за следующим. Лишь когда я дошёл до предложения Козодоева поквитаться со мной, он перестал есть и поднял глаза.

— Прямо так и сказал? — уточнил он.

— Со слов Краснова — прямо так.

— Хм… Продолжай.

Я закончил рассказ и перешёл к ночному нападению в Порхове. Об этом Сабуров прежде не знал. Я описал тёмный переулок, двоих с дубинками и их явное намерение не ограбить, а забить меня до смерти. А вот что произошло с телами после, упоминать не стал. Незачем. Пусть Дмитрий Александрович и оказался невольно посвящён в мои тайны, некоторые вещи, всё же лучше держать при себе.

Пока я говорил, Сабуров медленно жевал сыр и смотрел в стол. Затем вытер пальцы салфеткой, провёл ею по усам и покачал головой.

— Ну что я могу сказать тебе, братец… Дело гнилое. Краснов твой перед исправником воды в рот наберёт, если ещё не уехал в свой Петербург. Скажет, не так его понял, пошутил, пьян был. А всё остальное к делу не подошьёшь. Козодоев — уважаемый человек, участник дворянского собрания. Просто так его не сковырнуть.

— И что предлагаешь?

Сабуров взял рюмку, покрутил её между пальцами, но пить пока не стал.

— Держать ухо востро. Мужиков своих вооружить, из деревни без нужды не высовываться и ждать. Чем больше Михал Васильич злится, тем выше шанс, что совершит ошибку. А ты сам первым не лезь.

— То есть опять сидеть и ждать, пока он что-нибудь придумает?

— А ты хотел, чтобы я тебе лёгкое решение показал? — Он хмыкнул, выпил водки и закусил мясом. — Можно, конечно, ночью к нему заявиться небольшой группой да потолковать. Клинком по горлу.

Я решил, что ослышался.

Сабуров же спокойно обмакнул следующий кусок мяса в соус и продолжил:

— Только деревня у него большая. Пока до дома доберёмся, часовых положим, дворню перебьём… Потом свидетелей зачищать придётся. Половину поместья вырежем, и всё равно ведь кто-нибудь увидит. В погребе отсидится или в лес уйдёт. А мне на каторгу пока не хочется.

Он выпил и принялся закусывать, с таким видом, словно только что обсуждал не убийство нескольких десятков человек, а разделку кабана.