Книга Помещик, страница 132 – Юрий Уленгов, Алекс Хай

Коляска остановилась. Ватажники сбились плотнее.

Один из стражников перегнулся через перила.

— Город закрыт! Разворачивайтесь и езжайте, откуда приехали!

Сабуров выдвинулся вперёд.

— Дмитрий Александрович Сабуров! Я к уездному исправнику по делу государственной важности. Отворяй!

— Не велено никого пускать!

— А мне плевать, чего тебе велено! — рявкнул Сабуров так, что стражник невольно отшатнулся. — Открывай ворота, или я их сейчас к чертям свинячьим вынесу, а потом лично поднимусь и узнаю, кто тут такой исполнительный!

На вышке зашептались.

Сабуров повернулся к ватажникам и махнул рукой. Те сразу пришли в движение: несколько человек спешились, один снял с седла верёвку. Брать городские ворота приступом они, конечно, не собирались, но со стены это выглядело достаточно убедительно.

— Стойте! — крикнул часовой. — Не дурите! Сейчас откроем!

За воротами загремел засов. Створки медленно разошлись.

— Вот и славно, — проговорил Сабуров и первым въехал в город.

Мы последовали за ним.

Внутри оказалось ещё тревожнее, чем снаружи. Я смотрел по сторонам и с каждой минутой хмурился всё сильнее.

Посад будто вымер.

Ставни на домах были закрыты, двери лавок заперты. На рынке не осталось ни торговцев, ни покупателей, только ветер гонял по пустой площади солому и какие-то обрывки бумаги. Возле колодцев — никого. У трактиров не стояли лошади, с постоялых дворов не доносились голоса. Да и сами трактиры были закрыты.

Зато на улицах хватало стражи.

На каждом перекрёстке дежурили городовые. По улицам ходили усиленные патрули, попадались урядники и солдаты. Нас провожали настороженными взглядами, но останавливать не решались: если мы оказались внутри, значит, на то было разрешение. Однако общая картина выглядела скверной.

Когда мы въехали в сам город, ватага направилась к привычной гостинице, а я, Сабуров, Фрол и Петри, правящий коляской, поехали прямо в управу.

— Не нравится мне это, — сказал Сабуров, поравняв коня с моим.

— Мне тоже, — буркнул в ответ я.

Уездная управа показалась за поворотом. Перед крыльцом стояли осёдланные лошади, возле них суетились урядники. Один затягивал подпругу, другой пристраивал к седлу сумку. Дверь распахнулась, и по ступеням быстро спустился Щукин. На ловца и зверь бежит.

Исправник был в дорожном кафтане, при сабле и с ружьём за плечом. В одной руке он держал перчатки, другой застёгивал воротник. Увидев нас, он остановился и закатил глаза.

— Опять вы двое! Какого чёрта вы здесь делаете? И кто вообще пустил вас в город?

В этот момент Щукин заметил Варю. Выражение его лица сразу изменилось.

— Варвара Михайловна? Моё почтение. Не ожидал вас здесь увидеть.

Варя приняла мою руку и сошла на землю.

— Антон Владимирович, — поздоровалась она.

Исправник перевёл взгляд на её бледное лицо, затем на платье, явно с чужого плеча, и нахмурился.

— Произошло нападение на имение Козодоева, — сказал Сабуров. — По всем признакам, устроенное некромантом. Поднялось около сотни мертвяков. Мы с ними разобрались, но имение частично разорено.

Щукин медленно повернулся к нему, будто не веря собственным ушам.

— И вы оба совершенно случайно оказались неподалёку, да?

— Я прибыл туда по приглашению Михаила Васильевича, — ответил я. — Как вы и велели. Меня пригласили на обед, за которым мы собирались примириться.