Книга Конфидент, страница 41 – Юрий Уленгов, Алекс Хай

— С величайшей радостью. Избавлюсь и от них, и от гнёта церковного поручения. У меня, знаете ли, имеются собственные дела в Петербурге. А потом следует возвращаться в деревню.

— Это вряд ли.

— Что именно? — я с недоумением посмотрел на неё.

— А вы что, считаете, что вас отправили лишь чтобы доставить бумаги?

— По крайней мере, мне сказали именно так, — мрачно проговорил я. — Мне велели доставить бумаги в Петербург. Я их доставил. Как только папка окажется у вас, дело будет закончено.

— Ну-ну, — девушка хмыкнула, откинулась на спинку сиденья и повернулась к окну, давая понять, что разговор окончен.

Некоторое время мы ехали молча.

Я украдкой рассматривал княжну. В ресторации она казалась любопытной барышней, которой наскучили одни и те же лица и развлечения. В «Белом волке» — охотницей до острых ощущений. Теперь же рядом сидел совсем другой человек. Спокойный, собранный и слишком уверенный для девушки, случайно оказавшей церкви небольшую услугу. При этом она не походила ни на монахиню, ни вообще на образец строгого благочестия…

Впрочем, Евстахий тоже мало соответствовал моим прежним представлениям о служителях церкви.

Впрочем, сейчас меня больше занимало другое. Судя по словам и тону Ольги, передачей бумаг всё не закончится. Именно этого я и опасался с того дня, когда старик вручил мне проклятую папку. Церковники редко просили об одной услуге, если замечали, что человек способен оказать вторую… А за ней — третью, потом четвёртую…

Святой отец знал, что я сижу на его крючке крепко, и, по всей видимости, просто так отпускать меня был не намерен. Проклятье!

Ну что же, поживём — увидим.

Карета остановилась возле дома в Симеоновском переулке.

Я выглянул наружу. Окна были темны. Отлично. Удача после долгого отсутствия, наконец, решила вспомнить о моём существовании.

— Подождите здесь, — сказал я. — Вынесу бумаги через минуту.

Ольга покачала головой.

— Я пойду с вами.

— В этом нет необходимости.

— Есть, — веско сказала она. И тут же продолжила, уже другим тоном: — Вы ведь не заставите девушку одну ждать ночью на улице?

Я представил тётушку, ночную гостью и объяснения, которые последуют, если эти двое встретятся, и едва слышно скрипнул зубами.

— Извольте.

Я вышел, намеренно забыв подать Ольге руку. Она легко спрыгнула на мостовую сама.

— Грубиян, — весело заметила княжна. Я промолчал и пошёл к двери. Перед входом повернулся, и, понизив голос, предупредил:

— Только умоляю: тише. Ни звука!

— Вы кого-то боитесь, Александр Алексеевич? — усмехнулась Ольга.

— Я опасаюсь исключительно за вас, — хмуро проговорил я.

Она хмыкнула, но кивнула.

Дверь я открыл без шума. Пройдя прихожую почти на ощупь, мы принялись подниматься на второй этаж. Я знал каждую половицу и ступеньку в этом доме, и как мог помогал Ольге.

Однако старым ступеням было плевать на мою помощь. Последняя протяжно скрипнула под её ногой, и я замер.

Из глубины дома немедленно донёсся голос:

— Кто там шастает? Сашка, ты, что ли, явился?

За спиной раздался сдавленный смешок. Я обернулся. Ольга зажала рот ладошкой и безуспешно пыталась придать лицу серьёзное выражение.

— Да, тётушка! — крикнул я. — Я вернулся. Спите спокойно.

— Ты гляди-ка! Не под утро. И даже трезвый, судя по голосу. Дай-ка я посмотрю на такое чудо.