Книга Конфидент, страница 126 – Юрий Уленгов, Алекс Хай

Дальше — провал.

Первая мысль о том, где именно я мог очнуться после удара монашеским прикладом, оказалась настолько неприятной, что я сразу от неё отказался. Да нет, не может быть. Наверняка меня просто перенесли в какое-нибудь подвальное помещение. Для безопасности. Чтобы пришёл в себя подальше от посторонних глаз.

Да. Именно поэтому вокруг были каменные стены, темнота и ни единого окна.

Никакая это не камера, ну конечно. За что меня в камеру-то сажать?

Я осторожно сел. Мир тут же качнулся, к горлу подкатила тошнота. Пришлось упереться ладонями в лавку и некоторое время ждать, пока пол перестанет уходить из-под ног.

Под сапогом что-то зашевелилось и пронзительно пискнуло.

Я отдёрнул ногу. По полу прошуршало маленькое тело и исчезло где-то у стены.

Крыса.Прекрасно…

— Только тебя мне не хватало, — пробормотал я.

Ответом стало царапанье крошечных когтей по камню.

Я ощупал голову. На виске обнаружилась большая болезненная шишка, волосы вокруг слиплись, но крови, кажется, было немного. Уже хорошо. По крайней мере, череп мне не проломили.

Отсутствие серьёзной раны несколько ободрило. Я свесил ноги с лавки, нащупал пол и медленно поднялся.

В следующую секунду темнота перед глазами вспыхнула белым.

Макушкой я со всего размаху приложился о каменный свод и рухнул обратно на лавку, схватившись за голову.

— Да чтоб тебя!

Ругательства заметались по тесному помещению, отражаясь от стен. Потолок здесь находился совсем низко. Во всяком случае, распрямиться в полный рост здесь мог разве что ребёнок.

Я осторожно поднял руку и нащупал над собой грубо обработанный, склизкий от сырости камень. До него оставалось не больше ладони. Пришлось вставать снова, теперь уже согнувшись почти вдвое.

И тут я почувствовал, что шею что-то сдавливало.

Я сначала решил, что во время драки съехал воротник, но, просунув палец под ткань, потянул — и наткнулся на холодный металл.

Я замер, потом осторожно провёл ладонью по шее. Широкий обруч сидел плотно, оставляя достаточно места, чтобы дышать, но не позволяя просунуть под него больше кончика пальца. Спереди металл прерывался небольшим утолщением, сзади прощупывалась петля.

Ошейник.

Такой же, как был на Калинине…

— Вот уроды, — тихо произнёс я.

Значит, всё-таки камера.

Мысль, которую я так старательно гнал прочь, вернулась и теперь уже никуда уходить не собиралась. Меня не просто оглушили и унесли с места боя. Забрали оружие, заперли под землёй и надели ошейник, которым церковники сдерживали одарённых.

Я потянулся к Дару.

Ничего.

Ещё недавно огарочки горели вокруг десятками, нити тянулись через весь зал, чужая сила давила со всех сторон… Теперь я не чувствовал даже привычного жара внутри.

Замечательно сходил на бал.

Я ощупал одежду. Мизерикордия, разумеется, исчезла. Карманы вывернули, забрали часы и кошелёк. Даже носовой платок зачем-то унесли. Оставили только фрак, рубашку, штаны и сапоги. Ну хоть догола не раздели, и на том спасибо…

Новый фрак, к слову, пережил вечер значительно хуже меня. Ткань на рукаве была разорвана, полы слиплись от крови и грязи, а от одного обшлага остались лохмотья. И ради этого я отдал портному столько денег?

Я медленно двинулся вдоль стены. Приходилось держать голову опущенной и выставлять перед собой свободную руку. Помещение оказалось крохотным: три коротких шага в одну сторону, два — в другую. Узкая лавка занимала почти всю стену. Под ногами лежала мокрая солома, в углу что-то неприятно хлюпало.