Книга Трекер, страница 8 – Василий Груздев

— Тихо, тихо, мальчик. Уже действует, чувствуешь? — нежный женский голос вывел меня из забытья, или же это было обезболивающее?

Рядом со мной в белом халате и со шприцем в руке стояла дама средних лет. Через катетер она вводила мне какую-то прозрачную жидкость.

— Спасибо, — с трудом разлепив пересохшие губы, выдавил я.

Женщина встрепенулась от неожиданности. Затем прошлась глазами по показателям на мониторах и только потом ответила.

— Привет. Как себя чувствуешь, не спрашиваю. Имя свое помнишь?

— Егор… Пить хочется, — просипел я.

— А как сюда попал? — женщина взяла бутылку воды с прикроватной тумбочки и плеснула в стакан.

— Нет, — неосторожно покачал головой я, вызвав очередной приступ боли, разбавленный тошнотой.

— Меня зовут Зоя Павловна, дежурная медсестра. На, смочи рот, много не дам, у тебя обширные повреждения внутренних органов. Счастливчик ты, Смолов.

— Не ощущаю себя счастливым, — слова давались с трудом, но живительная влага позволила говорить свободней, а обезбол притупил неприятные ощущения.

— Это потому, что ты не знаешь, из скольких кусочков тебя собирали, — усмехнулась женщина.

Мне опять поплохело. Чтобы осмотреть себя, прикладывая чудовищные усилия, сознательно игнорируя боль, я попытался приподняться. Должно быть, при этом мое лицо выражало такую бурю эмоций и мучений, что медсестра аж испугалась.

— Спокойно, спокойно, парень, все у тебя на месте. Прости дуру, не подумав, ляпнула, — она аккуратно уложила меня обратно на подушку.

— Точно? — страх потерять конечность или стать инвалидом, прикованным к кровати, был для меня одним из самых сильных.

— Точно, Смолов, точно. Ранения и правда серьёзные, проникающие. Но с кусочками — это я лишка хватанула, — виновато сказала женщина.

Я поверил, но все же подвигал пальцами ног, с облегчением обнаружив, что вместе с ними движется и прикрывавшая их простыня.

— Что со мной произошло?

Немного подумав, Зоя Павловна решила, что вреда от этой информации не будет.

— Теракт в башне "Зимов Корп." По всем каналам, второй день только и твердят о гибели Зимова. Кстати, это компания взяла на себя все расходы за твое лечение. Так что штопали тебя лучшие хирурги города. И да, счастливчик ты, Смолов, не сомневайся. Дважды счастливчик, — кивнула своим мыслям женщина, — С такими ранами, как у тебя, на второй день не разговаривают. Хорошо, если сами дышать могут. Племяннику Зимова поменьше досталось, а он до сих пор еще в коме.

— Мои родители? — вспомнил я, мама, наверное, с ума сходит.

— Отец сутки просидел в приемной, пока тебя из реанимации не перевели. Мать домой отправил. Не переживай, позвоним им утром, порадуем. Сейчас поздно уже, второй час ночи. Ты главное не напрягайся, отдыхай, — улыбнулась медсестра.

— Спасибо, Зоя Павловна, — из последних сил выдавил я, прежде чем, последовав ее совету, отрубился.

Прошло пять дней, ожидаемо скучных и одновременно эмоционально насыщенных. Не привык я к излишнему вниманию окружающих, но щадить меня никто не собирался. Утром первого дня прилетели родители, притащили пакет с апельсинами. Мама долго плакала, а отец всё на нее шикал, сам втихаря пуская слезу. Успокоил их — сказал, что чувствую себя намного лучше, и даже не соврал. Выздоравливал я, по словам врачей, аномальными темпами. Настолько аномально, что мной начали интересоваться совсем уж посторонние люди…