Книга Стренджер, страница 38 – Василий Груздев

Аккуратно отодвинув плачущую девушку, я снова направился к кровати. Больше меня никто не беспокоил, только тихонько пискнул селф, уведомив о поступлении на счет тысячи семьсот эргонов: неплохо так стоила тушка этого Слая.

Отрешившись от реальности, я начал привычно гонять энергию по всему телу. Набирал и стравливал — вроде массажа энергетической системы организма. Сам не заметил, как отрубился, а проснувшись, увидел, как рабыни, тихонечко переговариваясь, сидя прямо на полу в гостиной вокруг коробочек со съестным. Нечто, напоминающее пиццу, соленья, грибочки… Много прочего. Тут же была ополовиненная бутыль с красной жидкостью, разлитой по бокалам. Девушки улыбались, даже самая младшая. Заметив мое возвращение, они подобрались.

— Простите, господин, мы вас разбудили, — напряженно глядя на меня, сказала рыжая.

— Нет, я проснулся сам, — глядя на румянец на их лицах, можно было предположить, что напиток довольно крепкий.

Или же это уже не первая бутылка? Присев рядом, я взял вилку и потянулся к грибочкам, оказавшимся на самом деле мясом. Рыбный солоноватый привкус. Рядом со мной «материализовался» наполненный наполовину бокал. Сделав глоток, я ощутил крепкий, но яркий фруктовый винный вкус. Рабыни не решались продолжить свой пир… Веселье стихло.

— За редкие, приятные моменты, — поднял я свой фужер и, увидев недоумение на их лицах, понял, что, слово «тост» в этом мире не существует.

Пришлось разъяснять. И второй раз они не сплоховали, дружно вскинув вверх руки, с энтузиазмом чокаясь. А после я просто пил, закусывая «грибочками», стараясь не думать, как там Нинет. Не лез к девушкам с расспросами: чем лучше узнаешь человека, тем сложнее оставаться к нему равнодушным. В ход пошла уже третья бутылка, дамы раскрепостились, поняв, что меня не стоит опасаться, а другой возможности так погулять им, может, больше и не представится, наслаждались моментом. По обрывкам разговоров, в которые я не старался вникать, становилось понятно: ни вина, ни деликатесов здесь прежде им пробовать не приходилось.

Подобные яства и «хоромы» в принципе могли себе позволить только патриции и верховное военное руководство. Остальные довольствовались в лучшем случае многоместными каютами, а зачастую и вовсе спали в специальных, встроенных прямо в стены нишах на нижних палубах. Ели не то что не разносолы, а синтезированную питательную смесь. Из напитков — вода и доза кислой бурды, по крепости сопоставимой с вином, но последнее — только в особые дни, вроде бы выходные раз в месяц. Куда чаще втихаря глушили спирт.

В ход пошла четвертая бутылка, или, может, даже пятая. Закуски обновились, поднос с добавкой притащил какой-то мужик, нисколько не смутившийся нашей попойке. Девушки отрывались по полной, не заботясь о последствиях. А что им терять, если задуматься? Судя по отметинам, в которых они щеголяли, жизнь их и так каждый день на волоске висит и зависит от прихоти хозяина.

В какой-то момент, окончательно захмелев, потрепав по голове светловолосую, заскочив в уборную, я отправился и в душ. На выходе меня встретила рыжая. Я было начал отнекиваться, но алкоголь и настойчивость, которую она проявила, видимо, желая отблагодарить за приятный вечер, сделали свое дело…

Девушка показала мне, что секс сексу рознь. Думается, и в моем мире найдутся профессионалки, способные доставить мужчине такое наслаждение, чтобы он, забывая обо всем, рычал от удовольствия… Выжала она из меня по итогу все без остатка. Засыпал я, уткнувшись в ржавые, пахнущие цветами и женщиной, влажные волосы, а проснулся, как показалось, через минутку от писка селфдеска.