Онлайн книга «Детектив на осень»
|
Полина покачала головой. На этот раз она не закружилась и вообще вела себя прилично. Видимо, потрясение от известия про наличие у бабули неизвестной партитуры Шопена стало тем клином, который вышиб последствия удара. — Для того чтобы это знать, нужно быть специалистом. Среди моих родственников нет никого, кто разбирался бы в таких вещах. В отличие от вас. Про партитуру вы знали, оценку ее провели, так что мотив заполучить такую ценность у вас был. Как и у вашей бабушки. — Вы считаете, что это моя бабушка ударила вас по голове? — скептически поинтересовался Басицкий. — Нет, это был мужчина. И знаете что? Ваше объяснение про возвращение домой в половине третьего ночи не выдерживает никакой критики. — Почему же? — Полине показалось, или Артем Михайлович откровенно любовался ею. — Вы сами сказали, что не женаты, значит, если проводили время с любовницей, то не было никакой нужды возвращаться домой в такое время. Вы бы остались у нее до утра. Басицкий вдруг рассмеялся весело и безудержно, будто Полина сказала невесть что смешное. — Браво, вы так элегантно пытаетесь выяснить, есть у меня любовница или нет. Что ж, докладываю. Возвращался я от своих друзей. Мы играем в преферанс по вторникам и частенько засиживаемся за полночь. Грешны. А насчет того что у меня был мотив найти партитуру Шопена: уверяю вас, мне совершенно не нужно для этого пробираться в вашу квартиру и бить вас по голове. — Почему? — спросила уязвленная его словами Полина. И вовсе ей не было дела до того, есть у Артема Басицкого любовница или нет. — Да потому, что партитура и так у меня. Уже год. Полина смотрела на него во все глаза. — Как это? — Ваша бабушка нашла пачку музыкальных артефактов и показала их моей, потому что вся ее жизнь была связана с музыкой. Бабуля сразу поняла, что перед ней огромная ценность, и посоветовала привлечь меня в качестве эксперта. Ваша бабушка согласилась. Она отдала мне все бумаги, включая партитуру Шопена, и я установил ее подлинность, о чем сообщил по телефону. Мы договорились, что я подержу редкую находку у себя, пока ваша бабушка не предпримет некоторых мер предосторожности. Она, признаться, растерялась оттого, что вдруг оказалась владелицей ценности такого уровня. Как теперь выясняется, для начала она поставила квартиру на охрану, а еще, помня о своем возрасте, написала вам письмо, в котором сообщила о том, что собирается сделать с партитурой. — И что же? — Конечно, ее можно было бы выставить на любой международный аукцион, но тогда с огромной вероятностью партитура ушла бы в одну из частных коллекций, скорее всего, зарубежных. Ваша бабушка же хотела, чтобы она осталась в России, в одном из музеев музыки. — Бабуля собиралась передать ее в дар? И на всякий случай письмом попросила меня выполнить ее волю? — Не совсем. Она хотела, чтобы музей выкупил этот артефакт. Речь о весьма крупной сумме, но все же не о той, которую мог предложить кто-то из коллекционеров на аукционе. — И как получилось, что партитура осталась у вас? — Ваша бабушка умерла, — мягко сказал Басицкий. — Мы назначили с ней встречу первого октября, в Международный день музыки, но именно в этот день ее не стало. — И вы решили ни о чем нам не говорить? — Я даже приехал к вам в тот день, но вы были, мягко говоря, не в себе — открыли мне дверь и ушли куда-то вглубь квартиры. Я вошел, на кухне была ваша мама, она и рассказала мне, что случилось. Извините, но она не показалась мне человеком, которому я был готов поведать про партитуру Шопена. Решил, что приду позже, но был вынужден увезти свою бабушку в санаторий. Она тяжело перенесла смерть своей подруги. А когда мы вернулись, квартира оказалась заперта, и почти год в ней никто не появлялся. Мы решили, что вы найдете письмо и сами придете к нам, ведь ваша бабушка прямо написала, какой эксперт подтвердил подлинность партитуры. Но время шло, а вы так и не объявлялись. Бабуля пришла к вам сразу, как вы наконец переехали сюда. Поверьте, у меня и в мыслях не было присвоить то, что принадлежит вам. |