Книга Напиши обо мне роман, страница 72 – Ашира Хаан

Пудинг уже начал рассказывать какую-то следующую байку, но заметил, что я не слушаю и тоже повертел башкой, проследив за моим взглядом. Оценил картину, хмыкнул и опрокинул полбокала пива одним глотком:

— Вот так всегда, — заметил он. — Вечно с ним такая беда. По нему бабы даже не сохнут, они по нему мокнут. А я сижу потом, в одну каску жру, что мы там назаказывали, пока он им мозги под шампанское пудрит. А потом шлюх вызываю, чтоб не так обидно было.

— Чтобы доесть помогли? — спросила я мрачно, усилием воли отворачиваясь от парочки, пока они не перешли к активным действиям.

Да, теперь я понимаю, что мой интерес к цвету «Порше» бабник Роман считал четко как подкат и иных вариантов даже предположить не мог.

Наверняка мое дальнейшее поведение поставило его в тупик. Сама же хотела, чего теперь ломаешься?

— Кстати, будешь еще крылышки? — Пудинг потянулся наполнить свой бокал бархатным портером. — Давай поухаживаю за тобой, а то ж больше некому! Пора на умных перейти, раз все красивые Ромычу достаются.

Я мрачно пронаблюдала, как он покидал передо мной на тарелку пару крыльев, кукурузный початок и несколько сырных шариков.

— Скажи, Пудинг… — процедила я сквозь зубы. — А почему тебе такую кличку дали?

— Так я в детстве жирный был, — поделился тот, облизывая пальцы после крылышек. — А все погоняла типа «Батон» и «Колобок» уже заняли.

— Почему-то так и подумала, — сказала я и подвинула тарелку к нему. — Кушай-поправляйся, поддерживай имидж.

Пудинг медленно поднял повернулся — и как-то стало понятно, что отношения у нас не сложатся.

«Как терять друзей и настраивать против себя людей, издание новое, дополненное, тридцать третья редакция».

Могу, умею, практикую.

Я вот так, кстати, с одной из компаний Мишеля разосралась. Там один бухой товарищ был уверен, что, если он лично пожарит мне на костре рыбки, я должна ее обязательно съесть. Даже если не хочу. Это мой долг как вежливой девочки.

Помнится, дошло до «Жри, сука!» с одной из сторон.

И «Если я тебе по морде эту рыбку размажу, ты поймешь наконец слово «Нет» или надо по яйцам дать?» — с другой.

Не хотелось бы эскалировать конфликт до подобного уровня.

Эх, вот бы уродиться нормальной девочкой. Нежной, вежливой, дружелюбной.

Друг Романа долго смотрел на тарелку. Потом перевел взгляд на меня.

И вот тут случился как раз один из тех моментов, когда я в глаза смотреть могу. Когда уже нет никаких сомнений во взаимности чувств.

Пудинг повернулся ко мне, оперся рукой, взбухшей вдруг мощными мускулами, на мой стул, наклонился и тихо, угрожающе начал:

— Послушай сюда, девочка…

— Так, все, отвалил, она моя добыча! — веселым голосом заявил Роман, резко сдвигая Пудинга в сторону. Крутнул пустой табурет, стоящий по соседству, вклинил его между нами, уселся и закинул руку на спинку моего стула. Как будто и правда его. Добыча.

Передо мной приземлился разноцветный коктейль, а недопитый бокал пива он сгреб себе.

— Ромыч… — послышалось у него из-за спины.

— Слушай, Пуд, иди, вон, разомнись с охраной Монстра, если скучно, — не оборачиваясь, кинул ему Роман. — Дешевле обойдется.

Тот что-то забубнил, но Роман отмахнулся:

— Не нарывайся. Алиса девочка непростая, писательница. Вот как выпишет тебя в какой-нибудь книжке, так и войдешь в вечность жирным ублюдком, которому в целях торжества справедливости ноги переломали и башку разбили.