Книга Напиши обо мне роман, страница 34 – Ашира Хаан

Если меня спросят, за что я не люблю офисы, это будет только начало моей речи.

Раздражение было столь велико, что я даже выудила телефон из рюкзака и нашла контакт Романа.

Ненавижу звонить.

Дико, безумно, аццке ненавижу.

Но едва на часах тикнуло восемь утра, я нажала на вызов, приготовившись прошипеть, что приличные люди не опаздывают. Однако ровно через один гудок в трубке, телефон у меня аккуратно вынули ловкими пальцами.

Роман встретил мой сжигающий в пепел взгляд вежливой улыбкой:

— Судя по твоему лицу, мне очень повезло, что тут хорошая охрана и качественные металлоискатели. Иначе мог бы и не выжить.

— Они не обнаруживают яд, — пропела я нежно.

— Яд слишком сложно… — засомневался он.

— Думаешь? — я склонила голову набок. — А если заварить тебе чай каркаде? Выпьешь? Ну, знаешь, я ведь не обязана отличать безобидный гибискус от ядовитого олеандра. Цветы у них очень похожи…

Роман сощурился, волевым усилием удерживая улыбку в границах вежливости. Аккуратно подхватил меня под локоть и развернул к лифтам.

— Ты, видимо, «сова»? — спросил он с ноткой сочувствия. — Сейчас в офисе угощу тебя кофе.

— «Сова». Классическая и безнадежная… И никакой детский сад, школа и институт меня не перевоспитали, — пожаловалась я, заходя за ним в лифт.

В восемь утра вокруг было пустынно как в мире «Лангольеров» — совершенно очевидно, что время мне было названо исключительно из вредности.

Уверена, народ начнет подтягиваться только через пару часов.

— Понимаю. У меня тоже по утрам планы по уничтожению человечества, — покивал он, как будто не сам назначил встречу на утро.

— О! — я оживилась. Любимая тема же. — Ты тоже ждешь конец света? Я надеюсь на астероид! Бум! Как в «Меланхолии». И красиво.

— Раньше думал о смертельном вирусе.

— Передумал? — сочувственно спросила я.

— Ненадежно. Да и люди уже готовы, — с досадой пожаловался Роман.

Как приятно встретить единомышленника, мечтающего об уничтожении мира!

Я оживилась:

— Ну да… Война как-то грязно. Голод жестоко. Потихоньку вымирать — долго.

— Жестоко? В тебе еще есть что-то доброе? — вскинул он бровь.

— Есть, но ты это сейчас вынешь… — пробормотала я.

— Что? — удивился Роман.

— Нет, ничего, старый анекдот, — отмахнулась я, благословляя лифт, который как раз остановился на одном из верхних этажей и распахнул двери.

----------

Придется еще и анекдот рассказать)))

Жаб трахает жабу и приговаривает:

"Ты такая мерзкая, скользкая, противная, прыщавая..." Под конец жаба обиделась

и спрашивает: "Неужели во мне нет ничего хорошего". Жаб отвечает: "Конечно есть,

но сейчас я это выну".

На этаже было еще более безжизненно, чем внизу. Там зевали на стойках ресепшена идеально отполированные высокие блондинки, открывались кофейни и киоски, время от времени пробегали с озабоченным видом мужчины в зверски дорогих костюмах… Здесь не было ни-ко-го вообще. И эту безлюдность удивительно изящно подчеркивал выхолощенный интерьер безликого офиса.

Ночной кошмар фрилансера: серый ковролин, белые стены, бьющие в глаза точечные светильники и прозрачные стены между кабинетами.

На меня накатывала депрессия от одного взгляда на этот ледяной ад, сто тридцать третий круг, без шансов на помилование.

Очень вовремя вспомнилось, что никаких договоров мы с Романом, как там его по отчеству, не подписывали, а значит — я могу просто развернуться и уйти. И ничего мне за это не будет.