Книга Слишком хорошая няня, страница 59 – Ашира Хаан

Так она может положить голову мне на грудь, так будет удобнее. Но вместо этого она смотрит на меня, не отрываясь. Глаза блестят в полумраке, выбившиеся из прически локоны-пружинки щекочут ее шею, и я осторожно касаюсь их пальцами, убирая за ухо.

Склоняюсь к ней, слыша, как ускоряется дыхание.

Губы Лары приоткрываются, и я перевожу на них взгляд.

Такие мягкие, сочные, слегка пухлые — хочется прикусить нижнюю зубами, почувствовать, как она будет пружинить.

Сглатываю, вспоминая свое обещание, данное в ту ночь, когда я поцеловал ее впервые.

И медлю.

Она целует меня сама.

И только почувствовав ее теплые губы на своих, я зарываюсь пальцами в ее кудряшки, распускаю ленты, расстегиваю заколки и жадно, жадно, очень жадно целую мою Лару. Прикусывая нижнюю губу, скользя языком по острому краю гладких зубов, забирая ее удивленный выдох только себе.

Дина начинает ворочаться во сне, и мы отшатываемся друг от друга.

Сердце стучит, как безумное, под кожей разливается тепло. И тянет к нему. Тянет снова ощутить мягкие губы Александра на своих губах.

Я даже не сразу замечаю, что мы свободны — наши руки так и лежат на подушке, уже не нужные для утешения. Мы смотрим друг на друга, в немом едином порыве сплетаем пальцы и осторожно поднимаемся на ноги. На цыпочках выбираемся из комнаты, открывая дверь по сантиметру, чтобы она не скрипнула.

Пошатываюсь — от сидения на одном месте затекли ноги. Александр придерживает меня за талию, прижимая к себе и замирает так на несколько секунд. Я чувствую, как тепло его тела окутывает меня с ног до головы, а сбившееся дыхание щекочет висок.

У меня немного кружится голова от его близости, и я испытываю что-то близкое к облегчению, когда он откашливается и все равно чуть хрипло говорит:

— Чайник поставить?

Киваю, не доверяя собственному голосу, и Александр отпускает меня, отправляясь наливать воду в чайник. Делаю несколько шагов и обрушиваюсь на барный табурет у стойки. Роняю голову на сложенные руки.

Сверху на спутанную копну кудряшек ложится тяжелая ладонь.

— Не переоденешься? — спрашивает Александр.

— Сил нет… — бормочу я, нежась под его поглаживаниями. — На мне как будто всю ночь черти воду возили.

— Сейчас полегчает, — он огибает стойку, заходит ко мне со спины и начинает разминать крепкими пальцами мою шею и плечи.

От прикосновений горячих рук по голой коже разбегаются мурашки, но мышцы и вправду расслабляются от умелого массажа.

Не переставая разминать их, Александр склоняется ко мне, отводит в сторону волосы и его губы нежно касаются моей шеи возле уха. Хочется неприлично застонать, и я едва сдерживаюсь, боясь, что он все неправильно поймет.

Хотя…

Но я не успеваю додумать эту мысль — пищит вскипевший чайник, и руки соскальзывают с моих плеч. Александр достает из шкафа чашки, раскладывает в них пакетики чая, разливает кипяток и ставит на стойку. Сам устраивается напротив меня и синхронным со мной жестом обнимает ладонями горячую чашку.

Он разглядывает меня, не скрываясь, уголки губ подрагивают в мягкой полуулыбке.

А мне почему-то так неловко смотреть ему в глаза, что я изо всех сил любуюсь магнитиком в виде смайлика на холодильнике над его левым плечом.

Из-за кошмарно недостаточного опыта романтических отношений я понятия не имею, что сейчас было бы уместно сказать или сделать.