Книга Слишком хорошая няня, страница 104 – Ашира Хаан

— Этим субботним вечером я именно там, где хочу быть, — сверкает он глазами.

Время от времени я ловлю на себе оценивающие взгляды студенток, сидящих с ноутбуками в углу. Еще бы — рядом со мной такой шикарный мужчина в темно-голубом свитере крупной вязки, с падающими на глаза прядями темных волос и дорогущими часами на запястье.

Любая хотела бы быть на моем месте.

Кроме меня.

— Прекращай, — прошу я, морщась. — Иначе я напомню, из-за кого мы расстались.

— Между прочим, — замечает Роберт. — Ты могла мне позвонить, чтобы я подтвердил, что сам, дурак, к тебе лез.

— И ты бы подтвердил? — поднимаю я брови.

— Ну, конечно, — недоуменно крутит головой. — Я же не совсем урод.

Именно поэтому я сейчас с ним и дружу. Потому что он «не совсем урод». Даже наоборот.

Просто…

— Нет, ничего бы не изменилось, — подумав, говорю я. — Ему нужна совсем другая женщина.

— Да брось…

— Сам брось. Если бы не случайность, нам с ним даже встретиться было бы негде. Это хорошо объясняет, почему он не знал, как вместить меня в свою жизнь. Он с такими людьми просто не общается. У него нет ячейки подходящей формы, куда меня вставить.

— Красивая метафора, — смеется Роберт. — А у меня… — он задумывается. — А у меня, похоже есть такая ячейка. А? Лар?

Набираю воздух в легкие, чтобы в очередной раз мягко, но твердо объяснить ему, что ничего, кроме театров и чаепитий у бабушки между нами быть не может, но в этот момент телефон Роберта, лежащий экраном вниз, начинает вибрировать, и тот жестом просит меня подождать.

Пожимаю плечами, снова касаюсь губами густой шоколадной массы. Лучший напиток для холодного февраля.

И чуть не давлюсь приторной сладостью, услышав, как…

— С Ларой, — говорит кому-то в трубке Роберт и ухмыляется, когда я начинаю откашливаться от попавшего не в то горло шоколада.

На мой очень вопросительный вид только машет головой и продолжает лыбиться.

— Побесить тебя, что ли… — задумчиво тянет он. Но решает: — Ладно, не буду. Мы просто пьем чай в кафе.

Я начинаю догадываться, с кем он говорит.

— А сам ей позвонить не мог? — интересуется Роберт, и у меня больше не остается сомнений.

Выслушав ответ, он делает большие глаза и прикрывает микрофон телефона рукой:

— Лар, ты что, его заблокировала везде?!

— Ага, — киваю я с независимым видом и беру чашку дрожащими руками.

Роберт прижимает трубку плечом и показывает мне большие пальцы. Еще минуту или две слушает, что ему говорит Александр, а потом смотрит на меня, тяжело вздыхает и говорит:

— Ладно. Помни мою доброту.

Он протягивает мне телефон, и в первое мгновение мне хочется вытереть о штаны вспотевшие руки и срочно посмотреться в зеркало — не размазалась ли тушь.

Беру телефон, еще теплый от рук Роберта.

Сердце проваливается куда-то в желудок, когда я слышу знакомый голос.

И еще хочется рыдать.

— Привет, Лар, — говорит Александр.

Мне приходится продышать первые несколько попыток ответить.

— Привет.

— Лар…

Изо всех сил стискиваю хрупкий телефон в руке, пытаясь услышать, что там… Что там, за этим коротким словом?

Что?

— Я тебя люблю, Лар. Но это ты знаешь.

Вдох.

Выдох.

— Не знаю.

— Ну я же делал тебе предложение.

— Но ни разу не сказал, что любишь.

Он не отвечает. Между нами повисает пауза, наполненная гулким, словно мы в огромном пустом ангаре, звоном ложечек о фаянс и шипением эфира в динамике. Кажется, что все звуки записаны на старую поцарапанную пластинку.