Книга Ириска на двоих, страница 22 – Ашира Хаан

Пустой – кошка лакает воду из бассейна, ее некому прогнать.

Пустой – заботливо высаженные цветы двенадцати оттенков выглядят непристойно яркими. Через три недели они увянут, а новые сажать будут только безнадежные оптимисты.

Телефон снова зазвонил. На экране высветилось: «Милана».

Вот теперь сердце еще и заболело.

— Привет, надеюсь, ты звонишь не для того, чтобы меня выселить. Идти мне некуда, только на пляже ночевать.

— Не говори глупости, – отмахнулась она. – Ты новости знаешь? Про карантин и локдаун? Выход из дома только с распечатанной бумажной формой или после отправки смс на короткий номер с указанием причины выхода.

— Милан, у меня нет принтера, – я прижала руку к груди. Казалось, что пульс разбегается волнами по всей коже. Или я опять дрожу?

— У меня тоже. Пошли смс.

— У меня только российская симка и туристическая. Я смогу с них написать на короткий номер?

— Не знаю, Ир, правда. Купи местную симку.

— Я не знаю, где. А если не успею? – я задохнулась, но все равно ускорила шаг, возвращаясь на улицу. Там должны быть киоски с сим-картами.

— Ну не будут же сразу тебя штрафовать…

Но голос у нее был неуверенный.

В ближайшем туристическом магазине на меня посмотрели с удивлением, но покачали головой – нет, сим-карты не продаем. В следующем были даже консервы, но сим-карт тоже не было.

Паника накатывала волнами.

Неужели мне придется сидеть три недели взаперти?

Если я сейчас не куплю сим-карту, я не смогу выйти из дома?

Или должна буду заплатить штраф?

Ноги отказывались идти, воздуха не хватало, но я все равно мчалась в порт – там в супермаркете я видела рекламу сотового оператора.

Равнодушные ленивые кошки провожали меня глазами, мяукали вслед, тщетно надеясь, что я их поглажу. Перед глазами мелькали черные мушки – я никак не могла понять, настоящие или от перенапряжения, но на всякий случай отгоняла их ладонью.

Отдел с сигаретами в супермаркете был закрыт. Там продавались сим-карты, но продавца не было на месте, а кассирши пожимали плечами и отвечали мне на греческом.

Дрожащими пальцами я достала телефон и попыталась найти ближайший сотовый салон. Может быть, их еще не успели закрыть?

Один был в паре километров отсюда, но это были два километра в горку.

Через двести метров я поняла, что забываю дышать и перед глазами темнеет уже всерьез. В горле клокочет, язык не помещается во рту и хочется высунуть его, как собака.

Еще два шага – и сердце просто разорвется.

Я стащила с плеч тяжелый рюкзак и просто села на асфальт в тени под деревом.

Сухо глотала воздух с закрытыми глазами, прижимала ладони к пылающим щекам и чувствовала как жжет соль в уголках глаз.

Не знаю, сколько я так сидела, чувствуя отчаяние, панику, непомерную усталость и боль в груди, даже не пытаясь подняться и снова куда-то идти.

Время шло, локдаун приближался, а мне было совершенно все равно, что будет дальше. Казалось, я все-таки умерла где-то между тяжелыми рваными вдохами. Кружащий голову острый страх растворялся в крови холодной солью.

В голове гудело.

В принципе я понимала, что ничего ужасного не происходит.

Пока не происходит.

Что это только моя тревога перехватила управление и довела до паники весь остальной организм.

Но вернуться в себя было невозможно. Чернота была так глубока, что я провалилась в нее с головой и все еще падала, не зная, за что уцепиться.