Книга Лавандовые письма, страница 6 – Ашира Хаан

Гайл взвивается на «мой», Иржи откидывает волосы и меряет ее взглядом, и только Харон скучает. Результат разговора ему ясен, но Тимира не может не попробовать.

Едва скрываются из виду Иржи с Гайлом и идущий следом за ними носильщик с тележкой, заваленной чемоданами, Харон стряхивает ее руку со своего рукава. Наедине им нет нужды притворяться.

— Придумали что-то новенькое? — брезгливо кривит он губы.

— Господин Фестер, я всего лишь хотела уточнить, доходят ли до Экзаменациума мои письма.

— Вы знаете, что доходят.

— Но читают ли их? Я привела столько воспоминаний и доказательств… Я читала свод законов, я знаю, что имею право на пересмотр.

— Чтобы получить разрешение на повторный Экзамен, вам нужно нечто большее, чем просьба.

— Что же? — Тимира вновь кладет свою ладонь на его рукав. Внутри нее все переворачивается от отвращения, но она знает, что ради того, чтобы снять эту позорную ленту, вернуться в столицу, стать полноценным магом и… убить своего врага, она пойдет на что угодно.

Пухлые пальцы вновь брезгливо стряхивают ее руку.

— Занятные ходят о вас слухи, дорогая. Я-то думал, провинциальные глупости, а оно вот оно как…

Тимира отшатывается:

— Господин Фестер!

— Господин Харон, — кланяется он. — Много ли народу Харон перевез обратно? Вспомни, девочка.

На «девочку» Тимире реагировать смысла нет. Он ответил ей. Практически чистую правду.

— Это все? Из ссылки не вернуться?

— Если только ты не докажешь, что научилась контролировать свою стихию.

— Но в ошейнике это невозможно!

— Значит, невозможно.

— А вторая часть моего прошения?

— Вас не касается, — он снова надевает цилиндр. — Одно могу сказать… а впрочем, и этого не могу. Все, барышня. Вышли бы вы замуж за этого остолопа, катались бы как сыр в масле да подогревали кашку младенцам. К чему это все вообще? Большинство магов так и живут, даром что без ошейника.

— И вам спасибо за совет.

Этот совет ей давали все.

Даже до Экзамена, когда она стояла в черном зале, в полуобмороке от ужаса, глядя на невыносимость высоких, до небес стен, слышала за спиной тихий разговор: «Опять малолетняя. В мое время женщина входила в силу только родив ребенка, а то и двоих. Не удивлюсь, если отправим и эту к морю».

Тимире очень хотелось держать в этот момент кого-нибудь за руку, но мать уже давно не выходила из дома и никого не узнавала, а отец…

Иногда ей казалось, она так рано созрела чтобы однажды убить того, кто лишил ее отца.

И потом, когда все кончилось, она шла по бесконечным черным коридорам, ехала домой, собирала вещи, ехала обратно и потом в порт — уже с Хароном, — ей постоянно встречались какие-то знакомые, которые начинали утешать фальшивыми голосами: «Да зачем тебе эта магия, ты красивая девушка, выйдешь замуж, родишь детишек, было б из-за чего расстраиваться».

На корабле, когда Харон уже принял свою первую порцию, она спросила его: «Там можно будет колдовать?»

«Ну конечно, — ответил он. — Да ради ж бога. Все равно вы ничего толкового сделать не сумеете. Этот модный аксессуар у вас на шейке не просто так».

Домой, к госпоже Ритто, Тимира возвращается быстрым шагом, но поклонники, обрадованные отсутствием главного конкурента — все-таки сын мэра считался в иерархии женихов высшим достижением — буквально бросаются ей наперерез. Она машинально улыбается, подает пальчики, вертит в руках букеты и возвращает их — ах, у моей хозяйки тяжелая аллергия на цветы! Иногда разрешает некоторым, особо отличившимся, прийти перед вечерним чаем, в часы, по этикету предназначенные для приема близких друзей.