Книга Лабиринт Ариадны, страница 68 – Ашира Хаан

— У тебя трех секунд не было написать, что все в порядке?!

Лика ругалась — и была совершенно в своем праве. С момента моего возвращения из Кореи прошло уже несколько месяцев, а я не то что не встретилась с ней, чтобы передать все килограммы косметики, сладостей и блокнотиков — даже не позвонила. И не ответила ни на одно сообщение в мессенджерах, скрываясь за безликим «была в сети недавно».

Я терпеливо выслушивала все, что она желала мне сказать, помешивая свой кофе в причудливом стаканчике из цветного стекла. Устав спотыкаться о коробки с крайне нужными вещами, которые я так и не распаковала, сегодня с утра я открыла одну из них… И наткнулась на фигурки небожителей, купленные в Пусане специально для Лики.

Совесть и стыд взвыли в унисон и так энергично вгрызлись в меня, что я наконец нарушила свое уединение и позвала подругу на кофе.

На эту милую кофейню я когда-то наткнулась совершенно случайно — она вдалеке от моих обычных маршрутов, сюда неудобно добираться и от дома, и от бывшей работы, и от нового дома, и от нового офиса Ника. В общем, идеальное место для конспиративных встреч со старыми подругами.

— Ты как-то изменилась… — задумчиво сказала Лика, когда наконец закончила меня чехвостить, отхлебнула остывший кофе и перешла к светской беседе.

— Ты даже не догадываешься, как сильно, — спрятала я горьковатую улыбку в глотке орехового рафа.

Я пока еще не рассказала ей про смену имени, работы, квартиры… и всего остального. И даже не потому, что надо было постепенно подготовить Лику к подобным новостям. Просто я поняла, что медлила и со встречей и с рассказом потому, что воспринимала эту смену как временное явление.

Будто бы на время ремонта переехала в другой дом, но скоро можно будет вернуться.

Вернуться к Ариадне — нелюбимому когда-то имени, которое теперь кажется отсутствующей частью моего тела.

В свою квартиру, которая казалась надоевшей и скучной, а теперь мнится идеально уютной.

К друзьям и знакомым, потерявшим меня в суете смены телефонных номеров и аккаунтов.

Поэтому я и не перетаскиваю их на новое место, и с Ликой не виделась. Как будто ждала, что вот-вот все кончится и можно будет жить как раньше.

Вот только с работой не получится откатить обратно — репутация моя безнадежно испорчена Мальцевым. И вообще я обиделась на Марка Евгеньевича.

Но вообще-то нынешнее занятие нравилось мне куда больше. Несмотря на наши регулярные скандалы с Ником, такой свободы я не чувствовала никогда.

Не переводить чужие тексты, пытаясь уловить, что братья-корейцы имели в виду.

Не вылавливать кусочки здравого смысла из густой солянки китайско-корейско-английского бреда.

Не выстраивать в слаженный хор чужие голоса, приспосабливая переведенные через два языка грамматические конструкции под не самый простой русский с нашими родами, падежами и спряжениями.

А творить.

Потому что создавать игры — это самое близкое к чистому творчеству занятие. К божественному творению миров, подвластному только демиургам.

Целая вселенная в руках — безумная ответственность и безумный восторг в равных пропорциях.

— Серьезно? Все изменилось? — Лика поняла мой ответ по-своему. Глаза ее загорелись, и она вся подобралась, как кошка перед нападением. — Рассказывай скорее! Кто он? Кореец, да? Скажи, что кореец — я тебе обзавидуюсь!