Книга Лабиринт Ариадны, страница 26 – Ашира Хаан

— Не трахнул?! — голос Гришеньки сорвался на фальцет и эхом разнесся по всему коридору. — Ну ты лох! Она ж когда на тебя смотрит, у нее ноги сами раздвигаются!

Я?

Я так смотрю?

На Ника?

— Если ты не закроешь. Пасть. Получишь. По морде, — очень спокойно ответил Ник, но паузы между словами выдавали нервное состояние.

Гришенька расхохотался. Довольно мерзко — с хрюканьем и повизгиванием.

— Ну надо же! А строил альфа-самсу! Хотя ты прав. Такую трахать можно только в наволочке на голове, чтоб морду не видеть.

— Ты дурак без вкуса. И без мозгов.

Наконец в коридоре послышалось пиканье замка, который почему-то все не открывался. Раз, второй, третий…

До меня дошло быстрее всех, что дорогие коллеги пытаются открыть своей карточкой мою дверь.

— Я без мозгов?! — взревел Гришенька, наконец-то осмыслив последнюю фразу. — Да я щас тебе…

Бам!

Не знаю уж, сам Гришенька врезался в мою дверь или ему помог Ник — но это было громко.

Нормальный человек проснулся бы, если не сделал это раньше.

Вот и Ник так подумал.

— Фролова, прости этого дурака, — сказал он негромко, но у самой двери.

А дальше карточка пискнула последний — победный! — раз и два пьяных тела наконец ввалились к себе.

Не уверена, что они раздевались перед тем, как упасть в постель, потому что могучий двухголосый храп послышался минуты через две.

Я перевернулась на бок и накрыла ухо подушкой.

Но и это не помогло.

Глава тринадцатая. Ариадна попала

Чего я не ожидала следующим утром — это встретить Ника и Гришу на первом же ивенте под названием «Демократичный завтрак».

Демократия завтрака выражалась в том, что он был в формате фуршета. Сонные, не до конца проснувшиеся гости, некоторые еще со следами зубной пасты на лице, бестолково бродили по залу, вцепившись скрюченными пальцами в чашки с кофе.

Желающие могли заказать себе блинчики или яичницу и спокойно поесть за одним из столиков в дальнем углу, но в чем тогда смысл?

— Да ну нафиг, вы мне снитесь! — вырвалось у меня, когда мы столкнулись у большого тостера, куда Ник деловито накладывал ломтики хлеба, которые потом ползли по ленте в его недра, чтобы вывалиться с другой стороны уже румяными.

— На демократичный завтрак собираются все главные люди индустрии, — пояснил Ник, накладывая два тоста на тарелку, присоединяя к ним две порции соленого масла и передавая все мне. — Как пропустить?

— Ах вот в чем дело!

Главные люди меня волновали мало. Полномочий проводить переговоры у меня все равно не было, поэтому я намазала тосты маслом и устроилась у барной стойки, где наливали шампанское для предпочитающих его с утра аристократов.

Оттуда было удобнее наблюдать за залом и хихикать над тем, как Гришенька беспомощно топчется на месте, не зная, что ответить людям, которые задают ему совершенно невинные вопросы про то, где он раздобыл фруктовый салат и пышный японский блинчик.

Звать Ника в такой ситуации неловко, меня — еще хуже.

Что же делать?

Гришенька в итоге выбирает позвать Ника. И тот бесится, потому что дурацким вопросом его отвлекают от едва завязавшейся беседы с кем-то интересным.

Если оставить в покое моих дорогих коллег, можно понаблюдать за тем, как ведут себя другие люди. И прийти к выводу, что национальные различия пасуют перед извечным делением на «сов» и «жаворонков». Первые ходят по залу так, будто вставали с кровати, принимали душ и одевались они, так и не просыпаясь. Да, в общем, и до сих пор не проснулись.