Книга Лабиринт Ариадны, страница 108 – Ашира Хаан

Несмотря на все его терпение и нежность…

Эти слова шокируют меня.

А он как будто не понимает, что такого сказал. Приподнимается, почти садясь, выпутывается из ленты, чтобы запустить пальцы в мои волосы и слегка оттянуть голову назад, ловя поплывший взгляд в свои глубины синего моря.

Мои бедра обнимают его — твердые, напряженные. И весь он твердый, напряженный, горячий — наполняющий меня до краев.

Меня сотрясает захватывающая дух дрожь, пока я медленно насаживаюсь на него, не спеша вынырнуть на поверхность.

— В прошлый раз на тебе были золотые босоножки, и мне понравилось…

Его голос вибрирует на той же частоте, что и его тело.

— Что?.. — замираю, пытаясь сообразить, что означает эта фраза. — Мне найти их? Без них тебе не нравится?

— Нет, зачем повторяться?

Он встряхивает головой, отбрасывая со лба упрямый темный завиток и тянется к сумке на полу, не выходя из меня. Все его мышцы напрягаются — и те, что остались внутри. Выдыхаю непроизвольный стон и ловлю уже привычную и любимую хмельную усмешку. А потом Дионис выпрямляется и протягивает мне в ладонях…

Корону?

— Что это?

— Северный венец. Корона из «Меркури стоун». Высшая награда, которую может получить игрок. Конечно, в том мире она сделана из ледяных звезд и паутинного ветра, но в нашем пришлось заменить на платину и бриллианты.

— Это… мне?

Корона кажется невесомой, и если бы меня спросили, на что больше похожи тончайшее плетение металла и сияющие камни, то я бы поставила на ветер и звезды, а не на банальные драгоценности.

— Это венец, в котором ты выйдешь за меня замуж. Но пока я хочу тебя в нем. Тебе идут драгоценности, Ариадна. Только драгоценности — и твое тело.

Он поднимает корону и благоговейно водружает ее мне на голову. Венец совсем легкий, но я могу встряхнуть волосами — он держится. Хочется выпрямить спину, чтобы соответствовать такой чести. А еще — увидеть себя в зеркало.

Я даже оглядываюсь по сторонам, но мой дешевый номер в отеле, не предполагает таких извращений, как зеркало напротив кровати.

Дионис с легкостью понимает, о чем я думаю. Обнимая меня так, что наша кожа сплавляет нас воедино, он гортанно мурлычет мне на ухо:

— Как только захочешь, отправимся ко мне в отель. Там есть зеркало на потолке. И огромная ванна, человек на десять. Тоже окруженная зеркалами.

— Человек на десять? Мы еще кого-то ждем на вечеринку? — не могу удержаться от подколки.

— Если захочешь… — в его глазах сверкают опасные искры.

— Нет! Хочу, чтобы ты был только мой! — сама не понимаю, как эти слова срываются с моих губ.

Не рано ли становиться капризной и требовательной? Что я вообще о нем знаю? Может быть, у его предложений — Крита, короны, виноградников — есть условия?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Только твой… — искры оборачиваются бликами солнца в глубокой синей воде.

И мне кажется, что я знаю его лучше, чем себя. Знала всегда.

До ночи еще далеко, но с каждым вдохом, с каждым движением и стоном она все ближе.

Гемера уходит в свои золотые чертоги, и на холодную землю наших суровых краев ступают босые ноги Никты. Она бродит вокруг отеля, не видимая в нашем убежище без окон.

Пока мы принимаем душ, и капли воды разбиваются об острые грани бриллиантов, а капли света пронизывают их, отбрасывая радужные блики на черный кафель.