Книга Незавидный холостяк, страница 64 – Ашира Хаан

— Начнешь говорить про ярлычки – развернусь и уйду! – обиделась я.

— Ну а как еще говорить! – Он откинул голову и посмотрел вверх. Я тоже посмотрела, но не нашла ничего интересного: какие-то лампы, трубы, арматура. – Не понимаю! Ты же согласна, что мы не «настоящие муж и жена», как у тебя в скрижалях записано! Откуда берутся опять эти стереотипы про ревность? Какими мне еще словами до тебя донести!

— Не ори на меня! – возмутилась я.

— Я не ору! – огрызнулся он.

— Орешь!

— Не ору!

— Кир, съемка, – напомнила, пробегая мимо, Танюша. – Три минуты готовность.

— Подождете! – рявкнул на нее Кирилл, не поворачивая головы. – Варвара! Ну вылези ты из своей скорлупы, сколько можно, ты же умная! Зачем, какая ревность! Ты вот меня ревнуешь?

Я промолчала, яростно глядя на него.

Как он умудряется доводить меня до такого состояния? Я вообще никогда голос не повышаю! А с ним – регулярно собачусь, как психованная.

— Бли-и-и-и-ин… – протянул Кирилл и запустил пальцы в свои тщательно уложенные волосы. Непослушная рыжая прядь выбралась из свернутой на макушке гульки, и он отбросил ее раздраженным движением. – Но почему? Ревность – это нехватка, это страх потери. Какая у тебя нехватка меня? Я с тобой и так постоянно тусуюсь! К Юльчику не поехал, когда ты попросила. Женился вот даже, если для тебя это аргумент! У тебя меня больше, чем у всех остальных вместе взятых!

— Но какой мне от этого прок?.. – тихо спросила я.

Только что он меня бесил так, что я готова была расцарапать ему морду когтями, а тут вдруг отпустило. Это все не по-настоящему, зачем мне с ним ссориться?

Не будет он меня до конца жизни бесить своими юльчиками и жаннами.

Поиграем и разойдемся.

— Гляди, начинаешь что-то понимать… – засмеялся Кирилл. – Никакого прока, Варвара. От всех этих запретов и ограничений, от правил, от «так принято» нет никакого прока. Живи как нравится, – это только твоя жизнь.

— А если я запрещу тебе все свидания? Запрещу всех женщин? Как Юльчика? Согласишься?

Он склонил голову к одному плечу. Склонил к другому.

Глядя на меня с насмешливой полуулыбкой.

— Варвара… – сказал, понизив голос, и погладил пальцами по щеке. Так легко и тепло, что я даже не сообразила дернуться или возмутиться. – Ты же не запретишь.

— Почему это?!

— Потому что у тебя есть совесть.

— А у тебя? – возмутилась я.

— А у меня нет, и я этим пользуюсь.

Вокруг нас – но предусмотрительно в отдалении – нарезала круги Танюша, цокая каблуками по бетонному полу студии. Красный комбинезон маячил на краю зрения, раздражая своим мельтешением.

Повернуться и посмотреть на нее я не могла.

Кирилл – тоже.

Мы стояли, не отрывая взгляда друг от друга.

Он – чуть склонив голову, отчего вырвавшаяся на свободу прядь волос покачивалась у меня перед лицом, словно лисий хвост.

Я – пытаясь понять по его наглым глазам, насколько он серьезен, а насколько – дразнит, как обычно. И вроде бы коварная ухмылка, потихоньку расползающаяся по его губам, свидетельствовала в пользу второго варианта…

Но что-то меня беспокоило!

— Хорошо! – Кирилл сдался первым, прервав нашу молчаливую игру в гляделки. – К черту ревность! Действуем так: вот если бы ты вообще из всех присутствующих мужчин выбирала – всех, кто сейчас здесь, включая нашего жениха! – кого бы взяла? С кем бы пошла на свидание? Целовалась? Ну – и все остальное?