Книга Незавидный холостяк, страница 165 – Ашира Хаан

Я только понюхала чашку и отодвинула ее.

Не хочу.

Достала телефон, вбила в приложение доставки новый адрес, с трудом пережив укол паранойи – вдруг следят! – и обнаружила, что ближайшая кофейня, откуда могут доставить свежевыжатый яблочный сок, открывается только в восемь.

— Кто? – удивилась я. – Кирилл?!

В первые несколько секунд я даже не сообразила, что она обращается ко мне, настолько диким было это предположение.

— Ладно, тогда что? Давай, пока я не проснулась, я приму самую дикую версию, – сообщила Женька, пытаясь устроиться на кухонном столе так, чтобы одним глазом еще поспать, глядя на меня вторым.

— Все надоело, – коротко сообщила я. – Хочу улететь в Швецию.

— Зачем?

— Поселюсь на маленьком каменистом острове в Балтийском море, буду писать скандинавские нуарные детективы.

— Ты умеешь писать детективы?

— Нет. – Я качнула головой и все-таки смирилась, что еще два часа сок будет недоступен, и отпила кофе.

Фу, горький. Почему я никогда не замечала, что кофе горький? Зачем люди его вообще пьют, это же невкусно! Они просто договорились, что взрослые должны испытывать горечь, одни радости вкушать – слишком инфантильно?

Я встала и распахнула холодильник. Разумеется, это был Женькин холодильник, в котором скучал йогурт без добавок, пакетик рукколы и вонючий сыр с плесенью.

Взрослая жизнь.

Зато в морозилке нашлась спрятанная за формами для льда и пакетом брокколи упаковка малинового мороженого. Я выудила ее под тоскливым взглядом Женьки, открыла крышку и взяла десертную ложку. Чайная была слишком маленькая, а до столовой я еще не обнаглела.

— И почему именно Швеция?

— Можно не в Швецию. – Я нагребла в ложку мороженого и засунула ее в рот целиком. – Можно в Эмираты.

— Какая связь? – опешила Женька.

— Там шейхи, – пояснила я. – Буду двадцать третьей женой. Прикольно же.

— Ты?..

Ее спасало только раннее утро и уколы ботокса в лоб. Иначе тщательно ухоженные брови моей подруги уже вылезли бы за пределы лица.

— А что такое? Я еще думала согласиться на предложение одной из девчонок – ей нужна напарница-госпожа, работать на элитных вызовах, мужиков из правительства лупить плеткой и страпонить. Но в Питере мрачновато, подожду, пока они зимой в Сочи все приедут.

— Это ты бредишь или я брежу? – задалась вопросом Женька, снова подставляя чашку под струйку кофе из кофеварки.

— Ты права, – вздохнула я. – Я брежу. Мне нужно в Индию, искать себя. В Тибет. В Катманду?

— Господи боже мой, давай вернемся к плеткам и страпонам, а? – жалобно попросила она. – Так хотя бы на глазах будешь.

— Прости, я плохая подруга, – покаялась я внезапно. – Так и не спросила тебя, чем закончилась история с кольцом Сереги.

Мне было неинтересно, но я чувствовала, что меня несет, а она к этому совершенно не готова. Не понимает – всерьез я или шучу. Я и сама не особо понимаю, но мне все равно. Нет никакой разницы. А для нее есть.

— С кольцом…

Женька отодвинула от себя чашку, потерла ладонью лоб, словно вспоминая, кто все эти люди, и вдруг… заплакала.

Видеть Женьку – наглую, слегка циничную, безупречно элегантную и непробиваемую Женьку вдруг такой, какой она была в последний раз лет в семнадцать, когда рыдала по своей последней первой любви, было неожиданно больно.

— Это было не мне кольцо… – Она попыталась вытереть слезы и ответить спокойно, но на последнем слове сорвалась и разрыдалась в голос.