Книга Незавидный холостяк, страница 161 – Ашира Хаан

А что?

Может быть, ждал раскаяния. Или просьбы о новой встрече.

Хотел утешить и успокоить.

Никто не делает другим людям гадости просто из любви к искусству, всегда за этим стоит боль. И если я виноват в этой боли, то я могу помочь с ней справиться.

Но это оказалось… чересчур.

— Ты хочешь знать, почему я выгнала твою Черкасову? – спросила Гюрза, устав ждать моего ответа.

Я помотал головой. Мне нужно было подумать. В тишине и одиночестве.

Но она, конечно, все равно продолжила:

— Можно потерпеть, когда никому не достается Кира целиком. У всех по кусочку, и это справедливо. Лучше один сказочный вечер за жизнь, чем ни одного. Но… не знаю, что у вас были за отношения раньше, мне было неинтересно. Быть замужем за принцем, который дарит себя куче остальных женщин, – даже хуже, чем быть одной из «остальных». Но когда она вернулась из отпуска такой счастливой, а ты сказал, что мы больше не будем встречаться… Невыносимо, когда твоя мечта сбывается у кого-то другого. И ты точно знаешь, что твоя не сбудется никогда.

Она поправила сумку на плече, вздохнула.

Мне нечего было ей ответить.

И нечем утешить.

Все, что я могу, сделает ей только хуже.

Иногда ничего не делать – сложнее всего.

— А теперь я вернусь в свою обычную жизнь, – сказала Марина. – С бутылкой вина и какой-нибудь романтической комедией. И постараюсь забыть, что принцы бывают не только в сказках. Без ежедневного напоминания это будет проще. Так что – извини, я не буду извиняться. Прощай, Кир.

Здесь, у реки, можно было поставить машину почти вплотную к воде. Устроиться на капоте, уперевшись ногами в шершавый камень ограды и вскрыть первую банку пива. Еще пять ждали в сумке-холодильнике, нежно пристегнутые ремнем на пассажирском сиденье.

Ветер, дующий от воды, жестоко трепал волосы, бросая их в глаза. Пришлось отвлечься и, зажав между коленей холодную банку, собрать их снова в гульку.

Было паршиво.

Так, как давно не бывало.

Можно было справиться с этим.

Сбежать.

Сказать себе: «Это не моя проблема» и позвонить по любому из сотен номеров в телефоне, подписанных женским именем.

Устроить Юльчику обещанный уик-энд в спа.

Выгулять Танюшу на новую выставку в ЦДХ.

Купить Ирке в ЦУМе все, на что хватит ее фантазии, и потом целоваться в VIP-зале кинотеатра, снятом целиком.

Закатиться на ночь к Виоле, чтобы получить поутру свой любимый комплимент – что после такого секса у нее есть силы справляться с руководством детским хосписом еще минимум полгода.

Серьезно поговорить с Никой за бутылкой вина, рассказать ей все – и понадеяться, что она скажет: «Ерунда, выбрось из головы злобствования ревнивой бабы». Она всегда подробно и на пальцах объясняла мне мотивы женщин и ни разу не ошиблась.

Но в том-то и дело, что я уже знаю, – не ерунда.

Не злобствования.

И забыть об этом уже не выйдет.

Красную таблетку не выплюнуть.

Хотелось спорить.

Оправдываться.

Я же просто хотел, чтобы всем было хорошо!

Делал что мог, чтобы в мире было больше радости.

Чтобы хотя бы рядом со мной никому не приходилось притворяться, скрывать себя настоящую, молчать, стесняться, быть такой, какой хотят видеть окружающие.

Почему этого оказалось мало?

Вынырнувшие невесть откуда полицейские были сейчас вообще не в тему. Это навязшее в зубах нагло глумливое: