Книга Незавидный холостяк, страница 123 – Ашира Хаан

Кирилл ведет церемонию на двух языках, на каждом из которых умудряется ввернуть что-нибудь любопытное и забавное, так что в полной мере его талантом наслаждаются те, кто знает оба. Иногда он бросает быстрый взгляд в мою сторону и после этого выдает какой-нибудь особенно остроумный пассаж.

Красуется, поганец. А я любуюсь.

Ему идет – бирюзовое море идет, закат, белый костюм, выпущенные на свободу волосы, улыбка – и это радостное сияние, с которым он произносит:

— Now kiss! ^[1]

В толпе раздаются смешки тех, кто понял шутку. Молодые, впрочем, не выпендриваются – целуются как миленькие, и Кир отступает в сторону, чтобы не мешать фотографу запечатлеть происходящее. Тот меняет камеры с ловкостью фокусника, снимая понемножку на каждую.

Хлопок – с небес летят вперемежку белые и розовые лепестки. Фотографу достаются прекрасные кадры хохочущей невесты, такой прекрасной в этот момент, что сложно не понять выбор жениха. А когда она оборачивается и смотрит на него с невероятной нежностью, понимаешь и ее выбор. Даже немножко щемит сердце – такие они смешные и чуть-чуть нелепые, но так любят друг друга, что невозможно не завидовать.

Хотела бы и я однажды улыбаться в камеру, показывать всем обручальное кольцо и вот так светло смотреть на того, кто только что пообещал, что будет со мной всегда…

Наверное, невозможно не реветь на свадьбе, если ты девочка.

Я очень стараюсь, но получается плохо – приходится задирать голову к прозрачно голубому небу, чтобы слезы не выкатились и не испортили макияж.

Гости тем временем уже приканчивают остатки шампанского, бросают пустые бокалы на столиках, и вся толпа потихоньку рассасывается, уходя по дорожке вдаль, где их ждут лимузины, везущие в отель, где будет самое интересное – еда!

Задерживаются только фотограф и распорядитель – Кир о чем-то с ними говорит. Я наконец отлипаю от Афродиты и дохожу до стола, где молодожены подписывали документы.

На нем лежит цветок белой орхидеи, красивый и хрупкий.

Беру его в руки – а он искусственный. Сшитый из чуть-чуть мыльного материала, держащего форму, так что лепестки изгибаются соблазнительно и нежно. Выглядит как настоящий…

Вставляю его в волосы, поворачиваюсь – и вижу Кира, который целится в меня из фотоаппарата.

Неужели отжал у фотографа?

Зачем?

— Раздевайся, – говорит он.

Мне давно пора перестать удивляться, но это невозможно, когда твой… муж, друг и любовник – такой человек, как Кир.

Он качает в ладони тяжелый фотоаппарат и смотрит на меня с прищуром.

Судорожно оглядываюсь по сторонам – но уединенная полянка просматривается только с моря, а там никого нет, ближайший пляж в паре километров отсюда.

— Давай, Варвара, никто не увидит! – подначивает он.

Дорожка, по которой ушли гости, перекрыта стульями, там тоже никто не пройдет. Так вот о чем он разговаривал с распорядителем… Мысль о фотосессии Киру пришла явно уже в процессе, иначе он бы получше приготовился.

Раздеваться…

А зачем я тогда так старательно одевалась?!

Кирилл вздыхает, закатывает глаза, делает шаг ко мне и… тянет молнию на боку платья вниз.

— Кир! – возмущаюсь я.

Он отступает и целится в меня из фотоаппарата.

Что-то такое есть в темном взгляде объектива, что прямо хочется показать ему себя.

Этого нет в камерах смартфона, поэтому я так и не приучилась делать селфи по любому удобному поводу и даже слать дразнящие фотки Косте, хотя он и просил.