Книга Солнечная кошка, страница 92 – Ашира Хаан

— Ну что еще? – Стас подошел ко мне. Я жмурила глаза, глядя снизу вверх на его фигуру, загородившую мне солнце. – Хотите еще сэндвичей? Пирогов? Ежевики? – особенно коварно ему удалось последнее предложение.

— Шиншиллу! – выпалила я, садясь. – И хомяка!

— В смысле – запеченных? – поднял он бровь. – Мадам знает толк в извращенных желаниях.

Ой, кто бы говорил!

— Ты в прошлый раз обещал познакомить с Аврелием. Ну и остальными, кто не кошки.

Стас протянул мне руку:

— Ну пойдем, познакомлю. Кстати… – Он с легкостью поднял меня, обхватив пальцами запястье. – У меня есть бассейн, можете искупаться. Жара.

— Купальника нет! – Я поддернула короткий подол сарафана.

— Ну что ж ты! – цокнул языком Стас. – На интервью со звездами надо приезжать подготовленной.

— Да как-то не привыкла к людям, у которых дома бассейн!

— Зря… к хорошему вообще полезно привыкать. В следующий раз не забудь. Идем!

Я оглянулась – Пашка продолжал возиться с камерой, подключая ее к ноутбуку, кажется, решив смонтировать передачу прямо сейчас. Ну ладно, шиншилла нам не в тему, одна схожу. И плавок у него тоже наверняка нет, бассейн предлагать не буду.

Стоило нам зайти под широкий навес террасы, как моментально откуда-то нарисовалось штук пять кошек, которые закружились, отираясь о ноги Стаса, оплели его хвостами и поприветствовали на разные голоса.

— Жарко им во дворе, – пояснил он. – Поэтому вся любовь только в удобном режиме, где попрохладнее. И только после обеда.

Возможно, один обед у кошек уже был, но когда они отказывались от второго? С террасы мы вошли в просторный холл, и любвеобильное котостадо, разросшееся по пути до десятка штук, так дружно ломанулось в светлую арку, ведущую в правую часть дома, что сразу стало ясно, где тут кухня.

— Пойдем… – тяжело вздохнул Стас. – Надо ритуально насыпать им горсточку свежего корма, иначе они будут голодать и лизаться до вечера. А ночью обгрызут мне лицо.

В просторной светлой кухне он зачерпнул совочком из мешка с сухим кормом и вытряхнул понемножку в каждую из десятка мисок, что стояли под окном. И ловко выхватил из ломанувшейся туда пушистой лавины толстого одноглазого кота в рыжую полоску.

— Джонни не положено, он у нас на диете, – пояснил он. – Ест по часам и только свой специальный корм.

По лицу Джонни и по интонациям его возмущенного мява было слышно, что он думает обо всяких этих тиранах, которые зажимают едулечку истощенному котику, который не ел никогдавмири!

— Где же Аврелий? – огляделась я. – Где тот героический кот, что спас тебя от вегетарианской ереси?

— Найди самого наглого, – предложил Стас.

Я огляделась.

Часть разноцветных кошек настойчиво тыкала лапками в миски: «Официант, повторите!»

Другая часть, презрительно дернув хвостами, умотала в глубину дома.

Выпущенный на свободу Джонни по очереди обходил своих собратьев и нюхал их морды: «Ты ел? Ел? Ел?!»

А потом я заметила тяжелое кресло из светлого дерева с резьбой на спинке. Оно стояло в углу у окна – так, что и до стола было недалеко тянуться, и любоваться на заросли сирени на заднем дворе удобно. На нем лежала большая подушка, на которой вытянулся во всю длину мохнатый сибирский кот.

Он спал и в пиршестве не участвовал.

Кажется, за все время, пока тут была тусовка и многоголосое пение, он ни разу не шевельнул даже ухом.