Книга Солнечная кошка, страница 127 – Ашира Хаан

Он стоял так близко, что у меня губы зудели от его взглядов и ожидания поцелуя. Но вместо этого он взял меня за руку и повел на кухню тем же путем, каким мы шли ночью. Только теперь дорога была освещена солнцем и под босыми ногами пружинило теплое дерево.

На кухне уже стояли на столе тарелки с румяными сырниками с ежевикой и взбитыми сливками, а Анфиса несла на подносе две чашки с кофе. Мне – капучино с каплей орехового сиропа, словно она прочитала мои мысли и знала, что я люблю. Стасу – черный.

Я стеснялась ее и того, что она будет обо мне думать. Стас сам говорил, что не водит сюда женщин.

Тогда кто я?

Кто я для нее? И для него?

И для армии наглых кошек, которые прыгали мне на колени и намекали, что после телятины самое время поесть немножко сырничков.

Но она только улыбнулась, пожелала доброго утра и куда-то ушла.

— Анфиса вообще в клинике работает, а мне помогает по совместительству, – ответил Стас на незаданный вопрос. – Обычно я не завтракаю, а обедаю и ужинаю в городе, так что помощь нужна только с гостями или если я остаюсь дома.

Не об этом я хотела спросить. Но сырники и ежевика были слишком хороши, чтобы долго париться этими вопросами. У меня были и другие поводы для размышлений, куда серьезнее, чем то, за кого меня принимает помощница Стаса.

— Пойдем в сад? – предложил он, когда я допила последние глотки кофе и теперь просто блаженно сидела, нежась на солнце, как кошка, и наслаждалась моментом безвременья.

Я хотела сбегать за босоножками, но посмотрела на мягкую зеленую траву и решила идти босиком. Стас улыбнулся и тоже скинул шлепки. Вышел на середину лужайки, задумчиво пошевелил пальцами на ногах, потрогал траву, словно холодную воду в реке.

Кошки щурились с веранды, но на солнце выходить не торопились – было слишком жарко.

Стас взял меня за руку, вот так просто, словно мы всегда так гуляем, и повел по песочным дорожкам в заросли уже отцветших яблонь и вишен. Мы миновали беседку, в которой снимали ролики, и я напомнила себе, что надо написать Пашке и пригласить на вечеринку. Нырнули под сплетение кустов сирени и вышли на полянку с качелями.

Я тут же устроилась на диванчике, слишком широком для меня одной и слишком узком для двоих. Стас понял намек и качнул его, качнул сильнее, выше. Ветер взметнул волосы, закрывая лицо. Я запрокинула голову, глядя в бесконечное небо. Стрекочущие в густой траве кузнечики, звенящее солнечное лето и пронзительно-голубое небо. День мог бы быть счастливым и беззаботным – конец сессии, канун дня рождения, – если бы не то, что случилось накануне. Но пока качаешься на качелях, можно не думать о будущем.

Совсем не думать.

Жаль, что вечного двигателя не бывает, и однажды они все-таки останавливаются, возвращая тебя на землю чуточку более взъерошенной, чем забирали.

— Ярина… – позвал Стас. – Ты решила что-то?

— Нет… – произнесла я одними губами и качнула головой на случай, если он не услышал. – Не могу.

— Если хочешь, поедем сейчас к хорошему врачу, проконсультируемся, посмотрим, что там появилось со времен моей молодости новенькое.

Он едва втиснулся рядом со мной. Пришлось даже обняться, чтобы поместиться вдвоем. Вот зачем нужны такие диванчики – слишком широкие для одного и слишком маленькие для двоих.

— Нет… – снова качнула головой. – Не хочу. Боюсь.