Книга После него, страница 40 – Ашира Хаан

— Так… — снова кивнул Тимур.

— И еще однажды я с работы принесла цветы, огромный такой букет роскошных пионов! Максим не спросил, но я сама сказала, что мне поклонник подарил. Он сказал «угу» и опять уткнулся в телефон. Я спросила, ему что — все равно? Он сказал, что он мне доверяет.

Я втянула в себя воздух, потому что выпалила это все, кажется, на одном дыхании. Каждая маленькая обида цеплялась к другой, в горле жгли непролитые слезы. Пришлось сделать несколько больших глотков вина, чтобы проглотить это ощущение.

— И ты из-за этого захотела развестись? — уточнил Тимур.

— Нет! — я отчаянно замотала головой. — Не захотела! Я захотела напомнить ему, как было раньше. Когда мы с ума сходили друг по другу! Когда он меня после свидания высаживал у дома, садился в машину и тут же звонил и мы болтали, пока он ехал домой! Когда я ночевала у розетки с телефоном на зарядке, потому что мы непрерывно переписывались и батарейка садилась. У меня он был во всех белых списках, на него стояла особая мелодия, чтобы всегда сразу отвечать. И я у него… Он однажды попал в аварию, пока со мной болтал, так сначала рассказал, что случилось, попросил прощения, что придется положить трубку и только потом пошел разбираться!

Это было как-то дико — жаловаться на мужа любовнику.

Еще более дико — хвастаться мужем любовнику.

Потому что Максим был прекрасным мужем, я сама себе завидовала.

Но Тимур внимательно слушал, качая меня на коленях, как маленькую. Иногда прикасался щекой к щеке, и я чувствовала его дыхание на своей коже.

— Я хотела его встряхнуть! Чтобы он вспомнил, что любит меня и хочет быть вместе! Потому что в последний отпуск он даже не захотел со мной лететь, потому что я собиралась гулять по Венеции, а он хотел валяться на пляже. Сказал, что могу ехать одна, а он прилетит, когда я нагуляюсь и перееду на побережье.

— И ты?.. — шершавый бархат голоса Тимура царапал что-то очень-очень глубоко внутри, как будто бы самое сердце.

— И я предложила развестись… — я зажмурилась, переживая острое чувство стыда. — Ну да, я дура! Я знаю, знаю!

Я уткнулась лицом в шею Тимура и расплакалась. Его кожа пахла чем-то пряным и теплым, очень мужским, так вкусно, что хотелось дышать и дышать им. Но я все равно рыдала, потому что даже это тепло не могло вылечить мою горькую обиду.

Тимур пересадил меня поудобнее и провел ладонью по волосам, успокаивая, как маленькую. Дурацкая ситуация. Идиотская совершенно. Только я могла такое устроить!

— Он согласился? — от теплого голоса Тимура по коже разбегались мурашки.

— Сразу же. И ушел. И не разговаривал со мной до…

— До?

— Пока я не опоздала на свой самолет, и он не попросил тебя помочь…

Я снова уткнулась ему в шею. Воротник рубашки уже был насквозь мокрым от моих слез. Но мне так хотелось коснуться губами его горячей кожи, почувствовать ее вкус.

Потому что… Потому что так я чувствовала, что я не одна. Я устала быть одна.

— Интересно… — сказал Тимур задумчиво.

Он вынул бокал с вином из моих рук и допил его. Его вино осталось стоять на полу, тянуться было далеко.

Очень хотелось спросить, будет ли он дальше со мной общаться, теперь, когда узнал, что я такая идиотка. Но Тимур просто гладил меня по волосам и молчал.

— Что скажешь? — не выдержала я наконец.