Книга Еще одна темная половина, страница 43 – Ашира Хаан

— Ушел-ушел, — и Демон вымелся из нашего номера, так и оставив миску из-под лапши, скотина.

Я как раз нашла какую-то странную юбку с узором в виде слоников, которую надо было наматывать в несколько слоев на себя и пыталась это проделать. Судя по строгости выражения морд слоников и сдержанному цвету — юбка могла быть и мужской. Представлять в этом Люция не хотелось, он и так был уже глубоко недобр.

— Дал бы хоть денег, я бы в магазины сходила, нормально оделась, — почти про себя проворчала я.

— Сходи без денег, ты же темная богиня теперь, — огрызнулся он.

— Я не умею ею быть.

— Зато мозг ебать умеешь.

— Мозг умею, без денег ходить в магазин — нет! — гордо заявила я.

До вечера надо было успеть еще пожрать, наверняка они планировали на полях смерти что-то увлекательное и активное. Что именно — я уже не пыталась спрашивать, я хорошо помнила, чем кончаются с Люцием подобные вопросы.

— А ты сам есть не хочешь? — поинтересовалась я.

— Я буду пить тебя. С этой тьмой в крови ты наконец-то стала вкусной, — одним скользящим движением он оказался позади меня, дыхнул ледяной тьмой в шею, обхватил запястья и отвел их назад, так что я стала похожа на птицу с распахнутыми крыльями.

Страшно неудобная поза. Но все забывается, когда очень острые кончики клыков едва-едва намечают прокол в основании шеи. Даже не больно, почти щекотно, но моя кровь несется навстречу, жаждет вылиться и насытить. Как жаль, что я уже не та, что прежде и не совсем разделяю эти устремления.

— А раньше я вкусной не была? Ничего себе оскорбления! — я попыталась повернуться, но Люций чуть-чуть сдвинул захват, и любая попытка изменить положение вдруг стала очень болезненной.

— Есть разница между тем, чтобы пить обычного человека и практически богиню.

— «Практически»… — я возмутилась. — Еще недавно ты утверждал…

— Шшшшшшшш! — клыки прокололи кожу и по всему телу разбежалась волна острого наслаждения. Я заткнулась.

Но он не стал пить кровь. Он словно балансировал на грани — воткнуть глубже или освободить меня. Можно было бы сравнить с колебаниями, когда протягиваешь руку к пирожному — или к бокалу с виски. И знаешь, что стоит сдвинуться еще на миллиметр — и жизнь покатится в совсем другом направлении.

Боль не проходила — она словно подрагивала в верхних слоях кожи, надеясь напрыгнуть на меня, когда клыки войдут глубже. И удовольствие не проходило — ждало.

Но Люций все-таки устоял — и выпустил меня.

— Интересно, что будет, если я не удержусь и выпью тебя досуха? — спросил он у потолка, вновь заваливаясь на кровать прямо в одежде.

— А что вообще бывает со вторыми половинами, когда они умирают? — почему-то меня вдруг страшно заинтересовал этот вопрос.

— Перерождаются, — пожал он плечами. — Иди гуляй до вечера, ты мне тут не нужна.

— Но мне надо тоже поесть! А денег все еще нет.

— Придется учить? — в голосе у него не было совершенно никакого энтузиазма.

— Оу, из архетипа папочка с дочкой мы переползаем в учитель-ученица? Это, кстати, секси. Давай так, — а у меня был.

— Давай, — слишком легко согласился Люций, и не к добру. — К вечеру найди мне самый крупный розовый сапфир в стране. Не найдешь — пожалеешь.

— Мастер мотивации, — я лениво зевнула. О чем я могу пожалеть?

— Ты думаешь, я не найду способ сделать тебе больно? — очень буднично, совершенно без истерики спросил Люций.