Книга Еще одна темная половина, страница 33 – Ашира Хаан

Ощущения были как от гастроскопии — все внутри выворачивалось и пыталось вырваться из меня, словно желудку надоело жить внутри и он решил посидеть немного снаружи. Я даже вспомнила аттракцион в Порт Авентуре с девятью мертвыми петлями.

— Эй, эй, — обеспокоился Демон. Он опять присел на корточки у моей головы и накрыл ладонью мою грудь.

Я хотела возмутиться тем, какой он извращенец, но тут увидела, как под его пальцами рождается тьма. Прямо на поверхности моей кожи, вырастая из нее как пушистая плесень, а рука Демона погружается в эту тьму и в мое тело.

— Нам нужен только кусок твоего сердца. Ты не волнуйся, — напряженно проговорил он.

Хуясе не волнуйся! Я тут же начала волноваться гораздо активнее.

— Ну вот и все, — Демон вытряхнул из своей руки что-то прямо в ворочающуюся вокруг меня белую массу, и меня тут же перестало тошнить.

Зато масса слилась, сформировалась и…

— Если б у нас было свободное тело, все было бы намного проще. Но я братца знаю, ему кто угодно не подошел бы. Пришлось воплощать его желания немножко за твой счет, — скучающим голосом сказал Демон, но я уже не смотрела на него.

Я смотрела на обнаженного Люция, лежащего на мне. Сначала такого же… жидковатого… как масса, из которой он родился, а потом внезапно уплотнившегося и проткнувшего меня всеми своими острыми коленями, локтями, бедренными костями.

Длинные пальцы дрогнули и вцепились мне в плечи, из них выдвинулись когти и вонзились в мое тело на полную длину. Я почти заорала от боли, но тут черные глаза раскрылись, и крик замерз в горле под его пылающим взглядом.

Люций вернулся.

И первым, что он сказал, было:

— Блять!

Теперь я знаю, что хотели бы выразить младенцы после рождения, но не имеют возможности. Люций матерился так замысловато, что хотелось записывать и продавать. Он был зол до такой степени, что у меня уже возникла идея спуститься по лесенке и погулять по камбоджийским лесам, пока он не успокоится. Да, голой. Ничего страшного.

Утешало пока только то, что орал он на Демона. Стоял на краю чаши, из которой я тоже поскорее вылезла на всякий случай, и витиевато рассказывал, откуда Демон произошел, как его мама дошла до жизни такой, в каких вариантах и конструкциях проистекала его сексуальная жизнь до этого момента и в каких позах и какими предметами он намерен эту жизнь Демона завершить.

Тот стоял, склонив набок голову и внимательно слушал. С такой полуулыбкой и умилением, словно у него младенчик на руках орал, а не самый древний вампир возражал против своего воскрешения.

Если я правильно поняла некоторые из его конструкций, ему не нравилось, что Демон спалил нас перед Эшем, когда уходил со мной, и спалил нас перед… правительством вампиров, когда вызвал силу солнца и тьмы в камбоджийском храме. Тут было не совсем понятно, потому что в оргию и карнавал поз встревали незнакомые мне имена, и я не всегда понимала — это вампиры, люди или неизвестные мне матерные слова.

О дальнейших планах пока ничего не было сказано, если не считать планами то, с кем и как Люций предлагал совокупиться Демону. Демон на этом месте даже вскинул голову, сдул упавшие на глаза черные пряди и посмотрел Люцию прямо в глаза. Согласиться собрался, что ли?

Люций даже осекся и замолчал, поймав его взгляд. Так они и стояли, нагнетая слэшно-яойное напряжение и у меня просто язык чесался ляпнуть «а теперь поцелуйтесь». Я думала эту мысль так громко, что нормальные люди давно бы поцеловались, но мне пока даже не прилетело от моего чудовища. Значит, он больше не слышит мои мысли. Значит, и метки нет?