Книга Темная половина, страница 70 – Ашира Хаан

— Сама встанешь или поднять? — холодно поинтересовался Люций.

В его способности поднять хоть нежить я не сомневалась, и встала сама. В помятой футболке и вчерашних джинсах, не умываясь, так и пошла за ним в гостиную. Упала там на диван и стала смотреть на кусочек яркого голубого неба в просвете окна. Люций сел в кресло, откинул голову и вздохнул.

— Мне похуй, что за драму ты устраиваешь. Достань телефон и поставь любую музыку. Но такую, чтобы тебя продирало сверху донизу и зубы крошились.

Я молча встала, сходила в спальню за телефоном и нашла очень подходящую песню. Просто убийственно подходящую. I can't decide от Scissor sisters.

Люций молча дослушал и про то, что я не могу решить, убить его или нет, и про то, как именно — скинуть в озеро или накормить отравленным тортом. Усмехнулся на словах про то, что он попадет в рай, а потом просто сказал:

— Не подходит. Следующую.

Я поискала следующую и поставила ему Let me be your armor — про нежного абьюзера. С намеком. Может, эта тварь сообразит, что можно быть хотя бы нежным? Но Люций ленивым жестом отмел и это:

— Мы в принципе можем выебываться до вечера. Я никуда не тороплюсь. Но как стемнеет, пойду поищу кого-нибудь пожрать. Один.

Сосущая пустота у меня в груди живо напомнила, что она может мгновенно заполнять все тело. И это очень больно. Поэтому я быстро включила свою любимую песню — Iwan Rheon, Ar Dan. В огне. Я могла слушать ее бесконечно. В любом состоянии. Я и слушала, запуская репит и убирая телефон в карман. Когда гуляла, когда ехала в автобусе, когда засыпала. А если меня начинало от нее тошнить — я просто запускала ее заново. Внимательно дослушав музыку до последних аккордов, Люций еле заметно кивнул. Кажется, это именно то, чего он хотел.

— Сделай погромче и открой балкон.

— Ты переоцениваешь динамики моего телефона.

— Просто. Блять. Сделай.

Что-то у нас напряженные какие-то отношения стали.

Я пожала плечами, отнесла телефон на балкон и положила на столик. Врубила песенку и поставила на повтор. А потом вернулась, потому что Люций там уже скинул халат и начиналось что-то интересное.

Высокий, стройный, очень гибкий, бледная кожа настолько безупречна, что почти светится. Длинные белоснежные волосы небрежно рассыпались по плечам, черные глаза смотрят в никуда, в яркое синее небо Италии. Люций. Вампир. Древний как пиздец. И вся нынешняя мода на загорелых коротко стриженых качков внезапно кажется уродливой и противоестественной. Вот эта изящная эльфийская красота — вот она реально вызывает странную смесь из восхищения, страха и желания подчиняться. А это очень, очень опасный коктейль рядом с голым мужчиной…

Но голый мужчина игнорирует мои жадные взгляды. Он надрезает запястье и начинает прямо в воздухе чертить знаки, похожие на те, что он чертил на Чезаре. И рубиновые капли крови, подрагивая, висят в косых солнечных лучах, сохраняя рисунок. И песня сплетается с ними и начинает звучать глубже, ярче, объемнее, словно даже громче. И я ощущаю ее так глубоко в своих костях, как не ощущала все те сотни тысяч раз, что слушала… но теперь вряд ли буду. Она была моей, а становится чужой. Страшной. Как объяснение в любви между Чезаре и Люцием. Мне тут места нет.

Я только несколько тревожно слежу за тонкой струйкой крови из запястья вампира. Он не ослабеет опять? Не хотелось бы повторения вчерашнего перфоманса. Жаннетт у него на один раз была заказана или как захочется? И что я буду делать, если он снова… попросит. Я же сдохну, разрываясь между болью и гордостью. Не сумею выбрать — дать ему то, что он хочет и признать его власть или отказать и снова пережить что-то подобное вчерашнему.