Книга Хочу замуж!, страница 45 – Ашира Хаан

Херасе мощный удар!

Она машинально трет покрасневшую ладонь, глядя на меня распахнутыми глазами, в которых черными озерами расплываются огромные зрачки.

То ли в ужасе, то ли завелась так, что можно брать горячей.

Поднимаюсь на ноги, сгребаю ее за волосы, наматывая их на кулак, дергаю молнию ширинки вниз и толкаю ее голову к своему звенящему от напряжения члену, который вырывается штанов, едва не разрывая их.

Она успевает только открыть рот, как я с силой толкаю ее голову вперед и сам толкаюсь бедрами, вгоняя член на полную длину сразу, без прелюдий.

Горло ее дергается, сжимая головку раз и другой, но тут же шиплю от боли.

Настенька, нежный цветочек, хрупкая красавица, впивается ногтями мне в бедро с такой силой, будто борется за свою жизнь.

Отпускаю ее и жду, пока откашляется, размазывая слюну по губам.

Поднимает на меня бешеный взгляд:

— Еще раз положишь руку на мой затылок — откушу все нахуй! — сипит она.

И я ей верю.

Ух, как я ей верю, аж продирает позвоночник бешеной похотью от ее гнева.

— Тогда сама… — киваю вниз и откидываюсь спиной на дверь, потому что то, как она открывает рот, высовывает язык и кладет на него мой член, чтобы он заехал внутрь…

Это, сука, не для слабонервных зрелище.

И когти все еще впиваются в мое бедро.

Горячий рот обволакивает со всех сторон, а потом влажная плоть смыкается, втягивая меня внутрь. Ссссс… никаких ссссссс… слов не остается, поэтому я лишь всасываю воздух сквозь сжатые зубы. Запрокидываю голову и пью ром глоток за глотком, пока он булькает и заливается в меня сплошной струей. До самого дна.

Обычно алкоголь — анестетик. Я теряю тонкости чувств и херачу в горло, как пароходный поршень. Вперед-назад, вперед-назад, давай, бери глубже, еще, еще, дай мне себя, девочка.

Но сейчас то, что Настенька делает своим языком, танцуя кончиком по уздечке и присасываясь к головке, чтобы провести им по краю — проламывается сквозь пелену хмеля. Она прикусывает самую чувствительную часть краем зубов, и меня перетряхивает с макушки до пяток, разом выключая всю муть.

Будто нажата особая кнопка.

Пелены больше нет.

Все — на грани.

Остро.

Больно.

Охуительно.

Горячо.

Тесно.

Ж-жаа-а-а-а…

Что-то резко толкает изнутри.

Поднимается вверх и рушится вниз, как многотонная волна.

Темнеет в глазах.

— Ухтыблядьохуетьсукаебаныйвротпиздаааааааа… — выталкиваю я из себя на последнем выдохе, выплескиваясь весь, полностью, целиком, вместе с сердцем и внутренними органами.

— Собираемся на причале через десять минут! Не забудьте ресиверы и обязательно сдайте ключи и получите карту пассажира! — объявило радио.

Я как раз вышла из душа и застала Ленку, которая рылась в своем чемодане, выкидывая футболку за футболкой.

— Ты чего не собираешься? — спросила она, увидев, что я присела на койку и спокойно расчесываю мокрые волосы, а не суечусь, выбирая наряд. — Опоздаем! Там же Камень Любви! Гордей говорит — это самый ценный артефакт круиза! Ему три тысячи лет!

— Не хочу, — я наскоро заплела косу и откинулась на подушку. — Вообще никуда не хочу, останусь на теплоходе. Хоть один день нормально отдохнуть. Тебе на работе суеты мало?

— Это другая суета! Ой, да ну тебя! — Ленка закинула все шмотки обратно в чемодан, выбрав одно платье-футболку на пару ладоней выше колен. — Я побежала. Веди себя хорошо, кораблик не поджигай!