Книга В бою обретёшь ты право своё..., страница 71 – Александр Борисович Михайловский

Девушка открыла флакон с заживляющим гелем и широкими мазками стала наносить его на израненную спину Ханну. Тот вздрогнул и зябко повёл плечами, — Холодно! — прервал он свой рассказ и поёжился… не поверив своим ощущениям, Ханну выгнулся всей спиной, — Не болит теперь совсем! — обернулся он к Кате, — Совсем, совсем не болит!

— Сиди спокойно! — строго нахмурилась та, — Я ещё не закончила!

— Ну вот, ещё! — обиженно отвернулся Ханну, забыв, что ещё недавно он боялся эту девушку больше смерти, — Чисто сестра моя, та тоже как скажет, сиди, значит, и ни гу-гу! Так вот, значит, как Орден пришёл, так хозяин «Счастливчика» к обер-магистру побежал, свидетелей взял, лавочника толстого, Скрилом звали его, помер недавно от страха, говорят… Как про «Призраков» слух прошёл, так и помер в одночасье, совесть видно нечиста была, было, значит, чего боятся, другие вам в храмах молитвы возносят, а этот, значит, от страха помирать вздумал… зять его, значит, в лавке сидит, теперь, сыновей не было у него, дочка одна, и та не в папашу… Так вот, значит, Скрил этот и ещё один такой — за стакан вина — мать родную отдаст, пошли они к обер-магистру, значит, насчёт долга, а тот, значит, и говорит, — Бери мол, старик, любого из детей должника во временное рабство, пока, значит, долг не отработает, или родные не выкупят… Старик хотел сначала сестру мою взять, гостей, значит, в номерах «обслуживать», но побоялся — жених у неё был, парень значит горячий, рыбак, значит… Убили его потом кнехты на улице, но это недавно было, а тогда он в полном здравии был, значит… Любил он сестру мою, всё ждал пока она в срок войдёт, чтоб, значит, жениться на ней… так и не дождался, значит… Так вот, значит, старик испугался, а вдруг жених ему нож рыбацкий меж лопаток всадит… Значит, горячий парень был, жених нашей Джеллы… Испугался старый, испугался… в прислуги меня взял, три года, говорит, отработаешь, и всё! Теперь, значит, он сестру мою, взять захочет… Сначала, конечно, меня искать будет, значит, а дней через пятнадцать-двадцать явится… У него все «девочки» клейменые, с торгов, значит, продали, а «чистенькая», значит, дороже стоить будет…

— Не успеет! — Катерина скрипнула зубами, — Скоро такое начнётся…

— Почему не успеет? — удивлённо обернулся Ханну, — Что начнётся?

— Много будешь знать, — быстро состаришься! — по лестнице вниз спускался ещё один «призрак», выговор у него был чисто столичный, явно человек из благородных, — С кем это ты тут беседуешь, Катенька? — Незнакомец снял шлем, открыв лицо не очень сильно отличающееся от лица Ханну: такие же длинные чёрные глаза, такая же смуглая кожа и такие же прямые чёрные волосы, только он был лет на двадцать пять старше. Левую щёку его украшал старый шрам от виска к подбородку, и в волосах уже проглядывали нити серебра.

— С одним маленьким приятелем, Рико… — разбрызгивая по спине Ханну защитную пену из баллона, лейтенант Екатерина Матолина повернулась на звук голоса, — Что-то вы задержались сегодня, господа?

Вслед за Рико, один за другим, по лестнице спустилось ещё три «призрака»

— За нами увязался целый отряд, — Рико поставил шлем на полку рядом с пультом управления, — пришлось попетлять по переулкам… Кое-кого мы пришибли, не без того… — он посмотрел на Ханну, — И чего это у тебя пальцы такие чёрные, приятель?