Книга Год 1995-й. Русский Ренессанс, страница 48 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Примечание авторов: * о запланированном убийстве Дмитрия Холодова Борис Ельцин ничего не знал, ибо такие «мелочи» Коржаков и Барсуков ему не докладывали.

И тут царя Бориса торкнуло. Во-первых, откуда у Гусева деньги на открытие телеканала? «Московский комсомолец» предприятие прибыльное, однако собственные доходы не покрыли бы и малой части затрат, как и чисто номинальный вклад московской мэрии. Деньги кто-то дал, причем все и сразу, а господин Гусев с присущей ему ловкостью провернул комбинацию, закупив оборудование и набрав команду. И кандидат в такие меценаты тут только один. Тогда в принципе становится понятно, почему разбираться с Коржаковым в редакцию «Московского комсомольца» явился имперский спецназ. Защита инвестиций в этом неустойчивом мире — дело святое. Во-вторых — российские миротворцы были единственными, кто вернулся из Боснии в одежде, при оружии, на собственной технике. Остальные выбегали оттуда голые, будто из горящей бани. И эта маленькая деталь тоже говорит, что император Сергий уже тогда имел в виду Российскую Федерацию в качестве следующего объекта своей деятельности. В-третьих, пришелец из другого мира установил контакты с Гусевым и Жириновским, но напрочь проигнорировал Зюганова и других левых политических деятелей.

Вождя российских коммунистов Борис Ельцин считал своим личным врагом, ненавидел и боялся до глубины души, ибо в его глазах тот олицетворял возможный коммунистический реванш. Чем хуже шли дела в молодой российской демократии, тем больше наливался плотью уже навсегда, казалось бы, побежденный Призрак Коммунизма. Настроения в регионах и даже самой Москве становятся все более оппозиционными и все более левыми, митинги под красными знаменами — все многолюднее, произносимые на них речи — все радикальнее. И вот однажды, когда этот процесс достигнет некоего момента перехода количества в качество, воплотившийся призрак злобно оскалится и скажет, как Терминатор: «Я вернулся, господа» — и тогда всем строителям либеральной демократии надо будет готовиться к расстрелам и Гулагу.

С тем же успехом Борис Ельцин мог бы испытывать ужас перед образом Бабы-Яги в исполнении великой русской актрисы Татьяны Пельтцер — невероятно правдоподобно, просто гениально сыгранная роль, и не более того. На сцене это выглядит страшно, но абсолютно безопасно в обычной жизни. Людям частенько свойственно наделять актеров качествами сыгранных персонажей, и тут то же самое, только театр не художественный, а политический. А может быть, это был животный ужас человека с нечистой совестью, предавшего, все чему когда-то клялся в верности, взлетевшего по воле случая на невообразимую высоту, но видящего под собой не города и страны, а только пропасть, на дне которой воют алчные волки. Полцарства за парашют.

В-четвертых, родные и близкие, которые ту передачу все же смотрели, правда, с тем ужасом и замиранием сердца, с каким бандерлоги в свой смертный час глядят в глаза ужасному удаву Каа, отмечали, что лично на него, первого президента Бориса Николаевича Ельцина, там не было ни малейшего намека и тем более наезда. Все выглядело так, будто не он ответственен в этой стране за все доброе и все злое. Мужество и героизм российских солдат и офицеров превозносились, тупость и продажность командования во главе с Павлом Грачевым порицались и осуждались, деятельность либеральных политиков и властителей дум, призывавших к поражению своей страны, подвергалась проклятиям и называлась изменнической, но вот личность главы российского государства не упоминалась, и по факту как бы отсутствовала. Это могло значить очень многое, а могло не значить ровным счетом ничего.