Онлайн книга «Год 1995-й. Русский Ренессанс»
|
«А чего там долго думать? — хмыкнула энергооболочка. — В первую очередь твоим псевдоличностям, да и Агриппе, который мало от них отличается, нужны аватары, дееспособные хотя бы в пределах корпуса „Неумолимого“. Создать тело, в котором синтетическая псевдоличность чувствовала бы себя как рука в перчатке по размеру — задача, конечно, не из легких, но вполне решаемая. Смог же ты подобным образом осчастливить живые Корабли, в том числе и малышку Рион; следующая, несколько более сложная задача — это твои бестелесные Верные». Ну вот, у энергооболочки все как всегда, точно и по делу. Если у меня есть вопрос, а у нее ответ, то все получается наилучшим образом. Теперь надо озадачить этим делом специалистов, в том числе и саму Валерию Доминику, после чего двигаться дальше… Я вхожу в палату для старшего командного состава (майоры, подполковники и полковники) и понимаю, что попал — в смысле, прямо в «десятку». Сегодня эти люди сначала пережили самые ужасные моменты в своей жизни, когда их без всякой подготовки, цели и смысла бросили в самую сердцевину осиного гнезда, а потом их ожидало спасение там, где его не могло быть в принципе, и головокружительное фантастическое приключение, в результате которого они оказались здесь, на «Неумолимом». Вот на антигравитационной койке (спать на которой — тот еще жизненный опыт), сидит живой и почти здоровый полковник Савин, герой обороны вокзала. Его раненая в двух местах нога закована в экзоскелет, так что этот раненый вполне способен самостоятельно передвигаться по палате. По соседству с ним лежит начштаба второго батальона его бригады (того самого, что попал в засаду) майор Артур Белов, участник боевых действий в Афганистане, чистюля, аккуратист и первоклассный командир. Вот смотрю я на него Истинным Взглядом, и понимаю, как все было. Когда его БМП-2 подбили, майор занял место башенного стрелка (в штабной машине не было ни десанта, ни штатного башнера, только водитель-механик, радист, сам майор Белов и его заместитель капитан Мычко) и открыл огонь по бармалеям. Потом майора тяжело ранили*, он пытался выбраться из машины, но тут к ней подбежали боевики, извлекли раненого капитана Мычко (который не оказывал сопротивления, будучи без сознания), а вот Артура Белова, за то, что тот пытался отстреливаться, собрались сжечь заживо, облив подбитую БМП бензином из принесенной с собой канистры. И тут — по своему обыкновению, неожиданно, вроде бы как из ниоткуда — на месте событий появилась боевая группа имперских егерей-невидимок. Вжик, вжик, вжик — и, как всегда в подобных случаях, все ичкерийцы умерли, даже не успев понять, что происходит, а раненых российских офицеров через приоткрывшийся портал эвакуировали на «Неумолимый» прямо в приемный покой госпитального блока. Техническая справка: * бронирование БМП основано не столько на толщине защиты, сколько на рациональных углах ее наклона, но если противник ведет огонь с верхних этажей капитальных городских строений на дистанции меньше ста метров, то это преимущество оказывается утраченным, ибо пули идут в броню под прямым углом к нормали. Особо эффективным в таком случае будет винтовочно-пулеметный патрон с бронебойной пулей Б-32 с вольфрам-карбидным сердечником. И у каждого офицера в этой палате такая или похожая история, причем некоторых егеря или штурмовая пехота вытаскивали из-под расстрела или освобождали из плена во время допроса с пытками и издевательствами. А иногда это был вовсе не допрос, а лишь попытка самоутвердиться вчерашнего маленького человека, чтобы его джигиты видели, какой он смелый, беспощадный и безжалостный командир. В связи с эти вспоминается Александровск, то есть Запорожье, в мире тысяча девятьсот восемнадцатого года и тамошний революционный бомонд в виде большевиков Богданова и Михайловича и левого эсера Миргородского, так же самоутверждавшихся за счет расстрелов разного «контрреволюционного элемента», в первую очередь, местных «буржуев» и пробирающихся в родные края офицеров-одиночек. Конгруэнтность этих ситуаций очевидна, и сам собой напрашивается вывод, что при разрушении старого порядка даже с благими целями на поверхность бытия в первую очередь всплывает всякая человеческая дрянь. А уж когда разрушение ведется ради самого разрушения, интенсивность процесса увеличивается многократно. |