Книга Год 1995-й. Русский Ренессанс, страница 127 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

И отменять операцию тоже нельзя. Во-первых, русских людей там следует освободить от статуса неграждан, во-вторых, никакого западного плацдарма под боком у местной России быть не должно ни сейчас, ни в отдаленной перспективе. Впрочем, если господа прибалты так жаждут быть колонизированными высокоразвитой цивилизацией, то я вполне могу устроить им такое «счастье». Миры товарища Гордеева и полковника Половцева отпадают, потому что возвращение советских порядков после девяносто первого года резко увеличит силу сопротивления национальных народных масс, а Российская империя юной императрицы Ольги Владимировны по самые уши занята переделкой бывшего Американского Корпоративного Директората в нечто более человекообразное. Остаются миры моей супруги и Югороссии, причем первый технологически развит (куда там местной цивилизации), а последний просто благополучен, но тамошние российские служители правопорядка в силу обработки «сывороткой номер два» обладают внушительным телосложением и физической силой Николая Валуева. Тут надо встречаться с императорами Алексеем Александровичем и Николаем Михайловичем и спрашивать, кто из них вызовется добровольцем на это не сложное и совсем не опасное, но муторное дело.

Однако это будет потом, ибо таких Прибалтик на моем пути будет еще не одна и не две, а сейчас в той, что уже есть, требуется снести до основания существующие политические структуры и утвердить временные органы власти, управлять которыми будут суровые неоримские администраторы среднего ранга, в достаточном количестве прибывшие ко мне на «Солнечном ветре». Местным прибалтийским деятелям верить нельзя ни в малейшей степени. Все тамошние управляющие кадры до самого низового уровня вместе с их родными и близкими следует соскрести с лица местной действительности и поместить в концентрационно-сортировочные лагеря в моей Метрополии. Кому-то предписанная епитимья окажется летальной, кому-то будет пожизненной, а кто-то отделается ссылкой-поселением под гласный надзор моих Верных из армии Петра Багратиона. Одно совершенно точно — в родной мир не вернется никто из них и никогда. Все имеет свою цену, а участие в националистическом мятеже к тому же преследуется без учета сроков давности, и сын за отца по этим деяниям отвечает в полном объеме.

И в тоже время долг и предназначение неоримского патриция — в службе Империи. Поэтому, как только заброс разорвал связь этих людей с родной реальностью, они принесли положенные клятвы и так же истово принялись служить мне. Исключения из этого правила чрезвычайно редки и только подтверждают общий принцип. Если бы не это обстоятельство, такая архаическая конструкция никогда не смогла бы взлететь к звездам. Кстати, в этот вопрос было бы неплохо натыкать моих знакомых монархов. Если в мире моей супруги дворянство и аристократия мотивированы аналогичным образом, то в мире Ольги Владимировны этот принцип соблюдается уже не так строго, а в монархических мирах Основного Потока это сословие находится в неудобопредставимом состоянии, когда к доброму делу пригодны только от половины до четверти потомственного дворянства.

Впрочем, этот вопрос мы тоже будем решать потом, а сейчас время на посторонние мысли закончилось. «Каракурты» в полицейском обвесе и «Святогоры» с десантом штурмовой пехоты стартовали с «Неумолимого». И уже после захвата плацдармов я открою порталы, чтобы впустить на поле боя боеготовые когорты армии Велизария. Пятьдесят тысяч прожженных головорезов накроют эту Прибалтику как бык овцу. Они сделали бы это даже в том случае, если бы там гарнизонами стояли натовские войска. В Боснии это обстоятельство не мешало им даже в самой малейшей степени. И вместе со мной за развертыванием скоротечной десантной операции наблюдает Аркадий Гайдар. Став членом Единства, этот красный милитарист безоговорочно принял все идеологемы, начертанные на наших знаменах, и теперь всеми фибрами души впитывает дух этого времени, когда заокеанские буржуины и местные плохиши уже почти победили мальчиша-кибальчиша — но тут пришел Старший Брат, и головы полетели во все стороны веером.