Онлайн книга «Год 1995-й. Русский Ренессанс»
|
Мисс Зул тоже обратила внимание на получившуюся мизансцену. — Гордитесь, милочка, — улыбнулась она, не показывая зубов, — какая-нибудь принцесса в подобном случае грохнулась бы в обморок, а вы держитесь весьма и весьма достойно. — Мисс Зул по происхождению эмигрантка из очень и очень далекого мира, — пояснил я, — а по своему нынешнему социальному положению — высокопоставленный член нашей руководящей команды, узко специализирующийся на всех «женских» вопросах. Это она будет заниматься приведением вашего внешнего облика к самым высоким человеческим стандартам, да так, чтобы он не утратил сходства с оригиналом. — Ой, товарищ Серегин… — пролепетала супруга писателя, прижав руку к груди, — а за что мне, простой русской женщине, такая роскошь, как идеальный облик? — На простых женщинах — таких, как вы, Дора Матвеевна — мир держится, — ответил я. — И, кроме того, вы с Аркадием Петровичем составляете единое целое, а не являетесь двумя отдельными людьми, поэтому заслуги вашего мужа должны по справедливости распределяться на вас обоих. Такое уж у меня по этой части правило. Так что не спорьте и выполняйте что сказано. — Да, — величаво кивнула деммка. — Фактура у вас, милочка, неплохая. Там чуть убавить, тут чуть добавить — и будет картинка. Британскую лошадь в красавицу превращать гораздо сложнее. — А сейчас давайте садиться за стол и будем завтракать, — сказал я, подводя итог дискуссии. — Все разговоры и дела будут после. И тут на мысленной волне Магической Пятерки со мной связался Дима-Колдун — все это время он наблюдал за разговором, не выпуская из руки магического кристалла. «Сергей Сергеевич, — услышал я, — у товарища Гайдара тоже есть дополнительные способности, только они не магические, как у Высоцкого и Цоя, а такие, как у Гретхен и Агнии — подразумевают повышенную чувствительность, только опять же не к магии, а к различным явлениям в ноосфере. Ведь там тоже бывают свои штили, грозы, бури и ураганы, влияющие на поведение масс, причем каждый народ реагирует на них по-своему. А еще он человек не своего мира, потому и метался по нему из угла в угол, не находя ни выхода, ни входа, а потом нашел смерть на войне. Сейчас ему кажется, что, уйдя с вами, он найдет достойное место в жизни, а потому им со страшной силой овладел Призыв». «Чувствительность к таким явлениям — это хорошо, — одобрил я. — И Призыв у такого человека — тоже. А то силы дробить щебень у нас имеется в достаточном количестве, а вот чувствительности для точного определения места, времени и силы ударов не хватает, из-за чего приходится выезжать на голой алгебре, без всякой гармонии». После завтрака Птица взяла слегка упирающуюся Дору Матвеевну под локоток и с материнской настойчивостью повлекла в башню Мудрости заниматься чисто женскими делами. Потом предстояло отвести эту женщину на «Неумолимый» в кабинет профориентации, чтобы там выяснили, чем еще она может заниматься, кроме того, чтобы быть женой и матерью. Совсем бесталанных людей не бывает, есть недообследованные. Ну а сам великий детский писатель военно-революционной направленности подошел ко мне. — Товарищ Серегин, — заметно волнуясь, сказал он, — у меня к вам есть очень важный разговор. Только вести его здесь, в столовой, кажется, будет несколько неудобно… |