Книга Год 1994-й. Крах Гегемона, страница 81 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Здравствуйте, товарищи, — сказал я. — Вот забежал к вам, не снимая лыж, потому что моему спутнику и в то же время политическому партнеру очень захотелось встретиться с отставным императором Всероссийским.

— Здравствуйте, Сергей Сергеевич, — за всех ответил товарищ Грубин. — Мы всегда рады вас видеть, но вот ваш спутник вызывает у нас определенные сомнения.

— Да, — подтвердил Антон Юрчевский, — сомневаемся мы… Цирка с конями нам тут не надо.

И тут заговорила леди Сагари, которой после инициации в моем обществе больше не нужны были антимагические очки, так как как она могла контролировать свой дар силой воли.

— Этот человек, — сказала она, с почтением глядя на моего спутника, — изнутри больше, чем снаружи. В нем горит огонь, но нет зла. Он не думать черные мысли и не хотеть ничего плохого. Счастья всем, женщинам цветы, детям сладости. А еще он носит маски, много масок, но здесь и сейчас он такой как есть.

Это заявление несколько разрядило атмосферу, и товарищи Основатели смотрели на Вольфыча уже не так настороженно. А тот с независимым видом вскинул голову, будто этот разговор вовсе не о нем.

— А с какого, простите, года у нас гражданин Жириновский? — спросил товарищ Орлов. — Что-то он довольно свежо выглядит.

— С девяносто четвертого, — ответил я. — Когда я разглядел ту действительность вблизи, то увидел, что других действующих политиков патриотического направления в ней, пожалуй, и нет. Как правильно сказала леди Сагари, этот человек изнутри больше, чем снаружи, и в нем нет зла. Все остальное — это влияние окружающей среды, во всех направлениях затянутой непроглядным мраком безнадежности.

— Да, — подтвердил главный военный вождь Аквилонии, — про мрак безнадежности — это сильно. Помню я те времена, и ничего хорошего в них не было, а до первого просвета оставалось еще пять долгих лет. Если вы решили сделать этого человека своим партнером, то кто мы такие, чтобы давать вам советы. Могу сказать одно. Любой из наших коммунистов при встрече плюнул бы гражданину Зюганову в его наглую рожу, а потом бы растер плевок сапогом.

— А что, тут есть и коммунисты? — спросил Вольфыч, выйдя из состояния созерцания.

— Конечно, есть, — подтвердил товарищ Орлов, — только это настоящие люди, морпехи-фронтовики, подводники военного времени и герои дальних трансполярных перелетов, а не артисты разговорного жанра в политическом цирке. Ненастоящий коммунист среди них был только один, но свои же товарищи списали его в монахи, как никчемное существо.

— В монахи? — заинтересовался Жирик.

— В нашем цивилизованном обществе, со всех сторон окруженном первобытным Каменным веком, человек, не понимающий и не принимающий его устоев, существовать не может, — пояснил товарищ Грубин. — Нянчатся тут только с детьми до четырнадцати лет, а взрослых диссидентов мы изгоняем в окружающую среду с ножом в одной руке и огнивом в другой. Не хочешь жить по нашим законам, тогда живи по своим правилам, но отдельно от нашего общества. Земля велика и очень редко заселена, так что место для такого житья-бытья найдется. Африканское побережье Средиземного моря в эти времена напоминает райский сад, но даже в таких благоприятных условиях городской интеллигент в одиночку не протянет и нескольких дней. Поэтому, если бузотер раскаялся и попросил прощения, мы откладываем изгнание на неопределенный срок и передаем осужденного под опеку примаса нашей церкви отца Бонифация. Этот человек юридически считается мертвым и теряет все, даже собственное имя и каждый следующий вдох, каждую крошку еды он получает только милостью Великого Духа. Впрочем, есть у нас еще одно правило, что основные потребности в еде, медицинском обеспечении и удобной, качественной повседневной одежде по сезону у всех жителей Аквилонии покрываются абсолютно одинаково. От трудового вклада зависит только удовлетворение различных дополнительных потребностей, сверх базового минимума, только монахам и монашкам они недоступны. Такова их епитимья.