Книга Год 1994-й. Крах Гегемона, страница 151 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Прежде кубинскую революцию от такого исхода спасало только островное положение, да расчет вашингтонских политиканов на то, что власть в Гаване под экономическим прессингом сама морально разложится и капитулирует. Однако Фидель Кастро — это не вожди стран народной демократии, которые в аналогичной ситуации сложили лапки и поплыли по течению. Ну это и понятно. В Восточную Европу социализм пришел на штыках Красной Армии — не чувствовали его тамошние народы как что-то свое, которое нужно защищать ценой собственной жизни. А вот кубинская революция начиналась с партизанских отрядов в горах, сражавшихся c жесточайшим классовым неравенством и неоколониальной американской эксплуатацией. Свою свободу кубинцы и кубинки выстрадали кровью, и не собираются обменивать ее на миску чечевичной похлебки.

Остальные претенденты на получение моей помощи либо не находятся в столь критическом положении, как товарищ Ким Первый (ибо его подкармливает Китай), либо недостойны даже добрых слов, как Саддам Хуссейн, и опять же на данный момент пребывают в относительной безопасности, поскольку гегемону пока не до них. А вот кубинскую поляну следует застолбить заранее, чтобы все янки, а не только президент Клинтон, знали, что лезть туда не менее опасно, чем в Югославию. Случись там какая агрессия, и нападающая сторона потом не соберет костей.

Поэтому свой первый официальный визит со всей императорской помпой в этом мире я совершаю именно в Гаване, причем имея за спиной предварительную договоренность с товарищем Гордеевым о возможности размещения на Кубе этого мира ограниченного контингента советских войск, в основном сил противовоздушной и противоракетной обороны. После того как я помог тамошнему Советскому Союзу вынести ногами вперед Исключительную Заокеанщину и отбиться от угрозы нападения эйджел, валентными оказались целые соединения соответствующего назначения, которые, по счастью, еще не успели демобилизовать. Долг крови красен платежом.

И вот челнок зависает прямо над дорожкой, ведущей к центральному входу в здание Госсовета, и опускает аппарель. Однако первым в проеме люка появляется императорский герольд монсеньор де Серпенти, который на латыни и испанском возглашает, что для прямых переговоров с высшим кубинским руководством прибыл верховный главнокомандующий Четвертой галактической империи Сергий сын Сергия из рода Сергиев. Ух, как там все забегали! Минут через десять из недр здания Госсовета выскочил какой-то мелкий чин (скорее всего, проходящий по линии министерства иностранных дел) и, стараясь сохранять достоинство, быстрым шагом направился в сторону челнока. Что это мне напоминает? Ах да, подобным образом нас встречали в Югороссии и Демократическом Афганистане в мире девяносто первого года.

Когда гонец до нас наконец добрался, мы узнали, что зовут его Рамон Фернандес, и служит он в департаменте протокола министерства иностранных дел, и, самое главное, что команданте Фидель ждет нас с нетерпением. Тут этот человек отец нации и почти живой бог, так что пиетет к нему соответствующий. Команданте Фидель — единственный и неповторимый, и другого такого не будет.

Пошли мы на встречу с лидером кубинской революции вчетвером: мы с Коброй, Риоле Лан и госпожа Тулан (благо в кубинском климате эйджел, что темные, что светлые, не испытывают никакого дискомфорта). Темная эйджел в имперском мундире капитана первого ранга смотрелась строго и даже устрашающе, и не менее внушительно впечатление производила Кобра в черном комбинезоне и с мечом в заспинной перевязи. На фоне этих двоих я выглядел внушающим доверие, а светлая в белом платье казалась воплощением истинного миролюбия.