Книга Год 1994-й. Крах Гегемона, страница 142 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Именно поэтому я выдаю министру по чрезвычайным ситуациям планшет орбитальной сканирующей сети, которая области напряжения в земной коре и зарождающиеся тайфуны распознает не хуже сосредотачивающихся вражеских ударных группировок. Если в какой-то местности назрела концентрация напряжений, грозящих катастрофическими последствиями, то людей из угрожаемого района следует заблаговременно эвакуировать, или, по крайне мере, по летнему времени переселить в палаточные лагеря.

— Даже так? — спросил Сергей Шойгу.

— Именно так, — ответил я. — С Землей-матушкой не шутят — она такого обращения не понимает. Чуть промедлил с необходимыми действиями — и готовы массовые похороны жертв стихийного бедствия. А оно вам надо? И, самое главное, надо ли это тем, кого потом придется хоронить?

— Нет, — твердо ответил мой собеседник, — такого нам не надо. Люди хотят жить, и жить счастливо, и наш долг — обеспечить им такое существование.

— Счастливое существование народа — вопрос отдельный, можно сказать, политический, — сказал я, в два шага проводя своего гостя с «Неумолимого» обратно на борт Рион. — Но сущность политика внутри вас пока крепко спит, и проснется не раньше, чем для России грянут минуты роковые. Хорошенько подумайте, нужно ли вам самому будить ее раньше времени и вставать в ряды борцов со злом, в то время как быть только министром по чрезвычайным ситуациям гораздо проще и безопаснее. Стихийные явления, конечно, бывают смертельно опасными, но в них нет зла как такового, ибо они неразумны и сами по себе не стремятся убить как можно больше людей. Политиканы, обезумевшие от алчности и жажды абсолютной власти, гораздо опаснее. Они убивают совершенно осмысленно, из самых низменных побуждений, зачастую с одной лишь целью — защитить свое господствующее положение, достигнутое самым неправедным путем. Они знают, или, по крайней мере, подозревают, что любая мошенническая сделка может быть оспорена, обман неизбежно раскроется, ограбленные наберутся сил и придут за своими деньгами, да и любая силовая гегемония конечна во времени, ибо фатально истощает потенциал того племени, которое взялось за это небогоугодное занятие.

— Так, значит, вы считаете нынешнюю глобализацию неприемлемым злом? — спросил Шойгу. — Нам все это объясняли совершенно по-иному.

Глобализация, основанная на праве одной исключительной нации грабить все остальные, под страхом полного разрушения и уничтожения, и в самом деле должна быть отправлена в мусорное ведро истории, — ответил я. — Господство — это совершенно не христианская идея, и люди, что в нее верят, служат не Богу, а Сатане. А этот господин от меня прячется — боится не устоять в схватке и потерять свои рога и висящие причиндалы. Впрочем, как говорит мой опыт, обычно люди сами создают себе очередного сатану, окликают его по имени, кормят кровью еще не рожденных младенцев, а потом удивляются, что он начинает пожирать их самих. Впрочем, самые заметные персонажи в демократическом балагане — это, как правило, не более, чем куклы-марионетки, за ниточки которых дергают люди, стремящиеся не афишировать своего существования. Гитлер, являвшийся прямой квинтэссенцией зла, это исключение, а вот Клемансо, Даладье, Черчилли, Чемберлены и Рейганы являются правилом. Не в своих интересах они действуют, а с ведома и по поручению крупных собственников, преимущественно банкиров, которые ради защиты своих трехсот процентов прибыли готовы весь мир превратить в филиал ада.