Онлайн книга «Год 1994-й. Крах Гегемона»
|
— Да, — сказал Ратко Младич, — все произошло так, как вы и обещали — стремительно и почти бескровно, и французский контингент не оказал вашим солдатам никакого сопротивления. И против Фикрета Абдича мы тоже ничего не имеем. Он наш союзник, почти брат, и мы верим, что он не ударит сербам в спину. — В таком случае, — сказал я, — поскольку дела надо делать, пока они не остыли: прямо сейчас мы отправимся за господином Абдичем в лагерь беженцев Батнога, и на месте проведем с ним все необходимые переговоры. Ну а потом, когда положение с Бихачом будет стабилизировано, первый Краинский корпус можно разворачивать фронтом в сторону Сараева. Имперская миротворческая операция только начинается, и будет продолжаться до тех пор, пока на всей территории бывшей Югославии не будет установлен самый правильный мир. И будьте уверены, что ни одна натовская бомба больше не упадет на головы сербов, я вам это гарантирую. — О да, — сказал генерал Момир Талич, — мы вам верим. Бихач был для нас как ноющий больной зуб, а вы вырвали его одним движением. Жить теперь становится весело и решительно интересно. — В одной только Боснии еще очень много таких больных зубов, — сказал я. — Сербов грабят, пытают и убивают не в одном только Бихаче. Но все надо делать по порядку. Следующий пункт остановки — Батнога. 2 ноября 1994 года, 00:45 СЕ. Республика Сербская Краина, недалеко от боснийской границы, населенный пункт Батнога, лагерь беженцев для мусульман-автономистов После августовского разгрома войсками исламистов автономной республики Западная Босния и захвата ее столицы Велика Кладуши, почти все ее население в сорок тысяч человек вместе с остатками ополчения в две неполных бригады отступили на территорию Сербской Краины, где были размещены в лагерях беженцев. Как позже вспоминал французский военный врач и истинный правозащитник (а не то что некоторые) полковник Патрик Баррио, «эти сорок тысяч мусульман были изгнаны в краинские области, и они были приняты в двух лагерях, которые я лично посетил вместе с сотрудниками УВКБ ООН. Бертран Дюпаскьер был ответственным должностным лицом в тот момент. Люди были размещены в лагерях Батнога и Туран, где о них заботилось с большой гуманностью местное население Краины. Местные жители кормили их, а также организовывали медицинский уход за ранеными и больными, в случае необходимости оказывали помощь женщинам. Им была оказана помощь без какой-либо дискриминации». Впрочем, в начале ноября девяносто четвертого года в разгаре была подготовка к операции реванша. Ополчение автономистов прошло переформирование, и его численность была доведена до трех бригад (пять тысяч бойцов), со стороны Сербской Краины были выделены еще шесть с половиной тысяч солдат и пятьсот «красных беретов» из подразделения специального назначения неофициально подчиненного сербскому (белградскому) департаменту государственной безопасности, через своего начальника полковника Божовича. На самом деле эти «книнские ниндзя» до 1996 года не имели в Сербии никакого официального статуса и подчинялись министру внутренних дел Сербской Краины Милану Мартичу, являясь подразделением Сербской добровольческой гвардии, иначе именуемой «Тиграми Аркана». Однако спецназ — он и в Сербии спецназ; достаточно сказать, что за время всей войны на территории Бывшей Югославии безвозвратные потери добровольцев были не более пятидесяти человек, в то время как численность отряда составляла примерно десять тысяч бойцов. Ну и гонору у «Тигров» было, что хоть на хлеб мажь, хоть ложкой ешь — мол, единственные защитники сербского народа, круче яиц, выше звезд. Впрочем, на Балканах это обычное явление — что в начале двадцатого века, что в его конце, и именно по причине гонора различных начальников сербы и претерпели все свои национальные катастрофы*. |