Книга Год 1994-й. Крах Гегемона, страница 103 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

И тут мои рассуждения подходили к той черте, когда становилось очень не по себе. Я словно заглядывала в себя — и видела там, внутри, черную манящую пропасть. Но остановиться не могла, и всякий раз завершающая мысль повергала меня в состояние одновременно и ужаса, и восторга. Вот в чем она заключалась: если бы мне предложили отказаться от мужа и семьи в обмен на то, чтобы самой занять должность президента, я бы согласилась не раздумывая. Вот что действительно стоит жертв! Власть и влияние, возможность решать судьбы целых народов… А главное, что для общества я была бы не закулисным советником и приложением к мужу, а главной фигурой! Первая в Америке леди президент! Я была достойна этого, воистину достойна. Как никто другой.

Однако эти фантазии мой холодный здравый ум воспринимал как гораздо менее осуществимые. Но не невозможные. И тут только выдержка могла помочь мне. Кто знает, что изменится в нашей Америке через несколько лет… Пока же я свято блюла реноме первой леди, уважающей своего великого супруга, хотя на самом деле ревновала его к успеху. Он, конечно, ни о чем не догадывался, и, как это свойственно всем мужчинам, приписывал себе гораздо больше личных заслуг, чем было на самом деле.

Хоть меня и не задевали его похождения, я ненавидела женщин, с которыми он интимно контактировал. И это вовсе не парадокс. Это была не та банальная женская ревность, проистекающая из обиды, что кто-то в чем-то лучше меня. Я ненавидела их как символ слабости Билла — то, в силу чего он по факту не был достоин стоять во главе государства. Гипертрофированная похоть супруга свидетельствовала о его незрелости и напоминала о том, что исключительно благодаря своей жене он стоит на пике славы. Мне становилось известно обо всех его интрижках, даже самых незначительных. И я, используя свои возможности, втихую старалась делать так, чтобы очередная молоденькая шлюха не имела возможности продвинуться в карьере… Биллу и в голову не пришло бы интересоваться судьбами этих девиц — для него они не представляли ценности. Он вступал с ними в связь так, как прогуливающийся человек, увидев милого котенка, наклоняется, чтобы погладить его, и затем идет дальше, тут же забывая об этом мимолетном эпизоде.

Собственно, с некоторых пор любвеобильность мужа стала приносить проблемы. В этом плане больной удар по моему самолюбию нанес восемьдесят восьмой год, когда одна из его интрижек выплыла на поверхность, что помешало ему победить в предвыборной гонке. Кресло президента просто ускользнуло из-под его носа! И вдобавок во всех газетах смачно обсуждали подробности той грязной истории, и я кипела от бешенства и чувства унижения. Тогда у нас состоялся очень серьезный разговор. Никто бы никогда не догадался, что я умею превращаться в разъяренную фурию… Но когда на кону стоит так много, то тут не до реверансов. Вот и муж видел меня такой впервые.

Билл божился, что подобного больше никогда не повторился. У него в глазах стояли слезы, он был похож на побитого щенка. Клялся, что отныне даже не взглянет на других женщин! Как же он был жалок… Я прекрасно знала, чего стоят эти обещания, но сделала вид, что поверила, надеясь лишь на то, что он станет осторожнее.

Хуже всего было то, что на людях и перед прессой мне приходилось просто виртуозно притворяться, отстаивая честное имя супруга, со всем пылом уверяя, что гадкая история — клевета и происки конкурентов. Я улыбалась и всем видом показывала, какая гармония царит в наших отношениях… И мне верили. Еще бы — я умела быть более чем убедительной. Публика меня любила. Образ безгранично преданной жены хорошо воспринимался ею.