Книга Год 1991-й. Вторая империя, страница 58 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Мы вас поняли, господин Серегин, — сказал Джорджи-старший. — И в самом деле, деревянными мечами обычно размахивают закоренелые штатские шпаки, потому что, случись война, не им сражаться и умирать на линии огня.

— Все верно, — кивнул я. — Зря вы, Джорджи, отказались от престола, король из вас получился бы гораздо лучше средних кондиций.

Самый старший из братьев-близнецов хотел было сказать, что он не сам отказался, а его заставили (точнее, подставили), как самый младший Джорджи хихикнул и сказал:

— Ты, брат, еще просто не знаешь, что в нашем мире господин Серегин сделал с полковником Димитриевичем, его подхалимами и нашим братцем Александром. Почти сразу после нашего знакомства их всех постиг внезапный ночной арест, за которым последовали допросы в местной Службе Безопасности. Ее начальница полковник Бригитта Бергман — этот тот еще Торквемада в женском облике, и для нее нет ничего тайного, что не стало бы явным. В результате мы оказались очищены от всяческих подозрений в убийстве того несчастного, зато господа заговорщики получили смертные приговоры. А вот нашему отцу господин Серегин повелел полностью вернуть здоровье, чтобы тот мог править Сербией еще лет пятьдесят или поболее.

— Да, так и было, — подтверди я. — Кстати, господина Димитриевиче и его присных из бывшей Черной Руки я тоже обещал натыкать носом в дерьмо, образовавшееся в результате их неумных устремлений хватать все, что плохо лежит прямо под рукой. Но только это случится несколько позже, потому что постановка стратегической задачи — это не уровень рядовых исполнителей, выше которого им не подняться.

— Но их же расстреляли? — удивился самый старший из близнецов Джорджи.

— Вынести смертный приговор — не значит привести его в исполнение, — ответил я. — Сначала эта процедура была отложена на неопределенный срок, с условием, что осужденные примут участие в надвигающейся войне на самых опасных участках фронта. Ну а потом погибших признали героями, которые не могут быть виновны ни в чем плохом, а дела выживших пересмотрели в сторону смягчения, подвергнув тех условной амнистии. Жить они будут только как законопослушные верноподданные короля Петра Караджоржевича, а если им вздумается опять плести интриги и организовывать заговоры, возмездие свершится даже не человеческой рукой, а волей самого Всевышнего, перед ликом которого эти деятели поклялись оставить свои замыслы в прошлом, и целовали в том крест.

— А причем тут Всевышний? — с недоумением и даже неприятием спросил экс-королевич Джорджи из пятьдесят третьего года. — Эти мерзавцы врут как дышат, и нарушить самую суровую клятву им так же просто, как выпить стакан воды.

— У нас в этом отношении все серьезно, — ответил я. — Бывали уже случаи, когда человек, принесший ложную крестоцеловальную клятву, тут же сгорал заживо целиком и без остатка. Кстати, это произошло как раз с вашим братцем Александром, вздумавшим лжесвидетельствовать в присутствии самого Творца. Вот было лживое, злобное и чрезвычайно мерзкое двуногое существо, сошедшее с ума от жажды абсолютной власти, но минул миг Божьего Гнева — и вот уже слуги сметают в совочек оставшийся от него пепел для последующего высыпания на клумбу в качестве удобрения. Все это произошло в присутствии Димитриевича и его подельников, поэтому никто из них не испытывает никаких иллюзий в отношении собственной судьбы в случае нарушения крестоцеловальной клятвы.