Книга Год 1991-й. Вторая империя, страница 52 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Пока мы с энергооболочкой внутри себя судили-рядили брачный вопрос, во внешнем мире не прошло и пары секунд. Впрочем, и это время не пропало даром, потому что, открыв дверь, хозяйка дома как зачарованная уставилась на Джорджи из мира сорок второго года. Данное воплощение этого человека ей явно было хорошо знакомо*, а вот его младшие версии не привлекли никакого внимания. Молоды еще, и к тому же прошли у меня в Тридесятом царстве полный курс лечения, а потому не выглядят загнанными конями.

Примечание авторов:* госпожа Радонич познакомилась с будущим мужем как раз в период немецкой оккупации Сербии.

— Джорджи, это ты? — спросила наконец хозяйка дома.

— Да, я Джорджи, — ответил тот, а потом добавил, указав на своих близнецов: — И он тоже Джорджи, и этот юноша тоже. Все мы происходим из разных миров, отдаленных от вас не пространством, а временем. А это, прошу любить и жаловать, сам господин Серегин, Специальный Исполнительный Агент Творца Всего Сущего. Нам, собственно, нужен ваш муж, самый старший из нас, братьев-близнецов Джорджи Карагеоргиевичей.

Госпожа Радонич с ошарашенным видом посмотрела на близнеца своего мужа, потом на меня и спросила:

— Так вы и есть самый настоящий господин Серегин, император Галактики и ближайший союзник господина Сталина? Уж слишком вы обыкновенный.

Ну да, с прессой я в этом мире не общался, по телевизору меня не показывали и портретов в газетах не печатали, а потому в лицо меня знают только товарищ Сталин, товарищ Жуков, да президент Эйзенхауэр, с которыми я непосредственно имел дело. И, кстати, про первое впечатление о моей обыкновенности Конкордий Красс уже однажды говорил…

Кстати, архангел тоже услышал слова о моей обыкновенности, но не разозлился, а вышел из меня степенно и важно, отчего мои атрибуты Специального Исполнительного агента активировались последовательно, один за другим. Видимым стал даже тот защитный купол, которым я укрыл себя и спутников от местной непогоды.

И как раз в этот момент откуда-то из глубины дома раздался голос местного Джорджи, который спрашивал супругу, кто это пришел к ним в гости. Госпожа Радмила бросила в мою сторону еще один растерянный взгляд и ответила, что князя Карагеоргиевича спрашивает лучший друг господина Сталина император Серегин, который похож на воплощенного архангела, а с ним еще трое мужчин, назвавшиеся королевичами Джорджи из других миров. И один из них выглядит точно так же как ты в то время, когда мы только познакомились.

— Пусть войдут, — ответил самый старший из экс-королевичей, — посмотрим и на других Джорджи и на безжалостного к врагам господина Серегина, как он есть. Прежде сильные мира сего моей особой совершенно не интересовались.

Изнутри дом местного Джорджи был обставлен со спартанской простой и блистал идеальным порядком, при котором для каждой вещи имеется свое, только для нее определенное место. А вот и сам хозяин, прямой и неуступчивый, будто хорошо высушенная палка. Но ломать этого человека не требуется — нужен он именно таким, как есть.

— Добрый день, Джорджи, — поприветствовал я хозяина дома после того, как ослабил свечение атрибутов, — очень рад видеть тебя в добром здравии и хорошем расположении духа.

— Добрый день, брат, — сказал самый младший из королевичей, — я из мира пятнадцатого года, вон тот мой близнец из девятнадцатого, а самый старший из сорок второго. Мы тебя видим в первый раз, зато ты нас знаешь очень хорошо, потому что когда-то тоже был нами. В первую очередь должен сказать, что господин Серегин, который и привел нас сюда — это лучшее, что может встретиться в твоей жизни. Он всегда будет видеть в королевиче Джорджи живого человека, никогда не бросит в беде хоть тебя лично, хоть всю Сербию в целом, и, если потребуется, всегда поможет умным советом или грубой вооруженной силой. Когда в нем просыпается Бич Божий и начинает бушевать, это страшно, и в то же время очень весело.