Книга Год 1991-й. Беловежская Голгофа, страница 32 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— А разве это возможно? — удивился Язов.

— Вполне, — заявил я. — Если уж крутить колесо истории вперед и назад, то на всю катушку. А иначе нечаянно можно очутиться где-нибудь посреди тринадцатого века, когда в каждом областном городе будет сидеть свой князь, враждующий со всеми соседями. В Основном Потоке до такого исхода оставалось совсем чуть-чуть. И еще: поскольку в своем стремлении к личной власти господин Ельцин перешел все границы, устроил сговор с целью имитации переворота, не моргнув глазом сажал своих противников в тюрьму по надуманным обвинениям и выбил у Верховного Совета себе диктаторские полномочия, то и мы не должны стесняться в силовых методах. Клин выбивают клином, и не иначе. Наивными невинными овечками господа демократы не являются, и это точно.

— А что будет, если Ельцин и его команда, как в августе, опять поднимут против вас многотысячные людские толпы? — спросил Олег Бакланов. — Ведь вы собираетесь отобрать у этих людей самое дорогое — висящую перед носом морковку счастливого капиталистического будущего «как в Европах».

— А ничего не будет, — ответил я. — В Неоримской империи, из которой происходит мой линкор, знали толк в бескровном подавлении восстаний планетарных проконсулов и разных народных мятежей. Сначала прилетит «Каракурт» в полицейском обвесе и накроет мятежную толпу импульсами парализующе-депрессионного излучения. Потом высадившаяся со «Святогоров» штурмовая пехота без лишней суеты повяжет болезных, а рабочие остроухие руками перетащат их в сортировочный лагерь в мире Славян. В тех краях сейчас как раз конец июня, а потому погоды стоят просто курортные. А уже там следствие будет отделять случайных прохожих и зевак от рядовой пехоты, десятников, сотников и прочих горланов-главарей. И каждому награда будет по подвигу. Кого-то вернут домой без извинений, но живого и здорового, кому-то предъявят обвинение в участии в беспорядках, а кто-то доиграется и до государственной измены, со всеми вытекающими последствиями. Есть у нас вполне обоснованное подозрение, что сценарий августовских событий Ельцину и Горбачеву помогали составлять американские небратья по разуму, а непосредственное участие в них принимали сотрудники одного много понимающего о себе ведомства. Гражданин Крючков уже много чего успел рассказать следствию, но даже он не знал общей картины явления во всем ее многообразии.

— Да, товарищ Серегин, — сказал Александр Тизяков, — страшный вы человек. Но, наверное, в наши воистину страшные времена только так и надо.

— А чего в Бате страшного? — удивилась Кобра. — Тех, которые не ведают что творят, он старается не убивать, а перевоспитывать, людей по сортам не делит и слепой ненависти по национальным, расовым, классовым и религиозным мотивам не проповедует, сирых и слабых защищает, зачастую до смерти их обидчиков. А главное — он старается сделать так, чтобы все миры, через которые он прошел, стали лучше, чище и добрее. Ну а кто выступил против него с оружием в руках, тот сам себе злобный бабуин.

— Кстати, о жизни «как в Европах», — сказал я, меняя тему, — сразу, как мы возьмем власть, будет необходимо проверить фактические остатки товаров на оптовых базах и в подсобках магазинов. А то идут сигналы, что дело не так плохо, как выглядит со стороны рядовых покупателей, просто торговля втридорога из-под прилавка и с заднего хода является процветающим явлением. И еще у меня есть договоренность с руководителями российско-советских государств в нескольких высокоразвитых мирах о быстром восполнении продовольственного и товарного дефицита, но не хотелось бы, чтобы эта помощь ушла как вода в песок.