Книга Год 1991-й. Беловежская Голгофа, страница 153 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Ну вот, госпожа Багратион, ваша новая жизнь начинается здесь, у крыльца дома вашего супруга Петра Ивановича.

От такой неожиданности я просто обомлела, и лишь стояла с широко раскрытыми глазами, глядя на массивную дверь. Чего угодно можно было ожидать в этом новом мире, но вернуться к мужу… Он, конечно, замечательный человек, и я безмерно ценю и уважаю его. Но снова жить с ним? Я не люблю его! Я не хочу семейной жизни!

Наверное, все эти мысли отразились на моем лице, потому что господин Сергий как-то строго и испытующе глянул на меня. И я тут же вспомнила, что была готова на все, лишь бы не смерть на гильотине… Да! Я буду жить с мужем, если так надо, я даже постараюсь быть ему верна! Но только не обратно…

— Я думаю, что теперь мне лучше покинуть вас, — сказал мой спаситель. — Поговорите с мужем, посмотрите, как он тут устроился. Думаю, вы откроете для себя много интересного… Словом, осваивайтесь. А у меня дела, извините.

Не успела я ничего ответить, как господин Серегин шагнул в открывшееся рядом с ним окно и исчез.

Я взяла дочку за руку, и мы направились к крыльцу. Сердце трепетало у меня в груди. Что я скажу мужу? Как он отнесется к моему неожиданному появлению? Меня трясло, я едва переставляла ноги от волнения.

— Где мы, мамочка? — отчего-то шепотом произнесла дочка.

— Э-э… наверное, в сказке, — ляпнула я первое, что пришло в голову.

— А это хорошая сказка или… страшная? — немного испуганно спросила Клементина.

— Ну конечно же, хорошая! — постаралась я ее успокоить. — Нас привел сюда очень добрый дядя…

— Да, — улыбнулась малышка, — этот дядя добрый! А это теперь будет наш дом?

— Думаю, да, — ответила я, вздохнув.

— А кто там живет?

— Там… там твой папа живет, — для меня самой такой ответ прозвучал неожиданно.

— Пааапа? — удивленно-радостно протянула дочка.

Мне лишь оставалось утвердительно кивнуть.

И тут, едва я занесла ногу над первой ступенью, дверь дома отворилась. Я вздрогнула и застыла, сжав руку дочери. Медленно я подняла взгляд на дверной проем, ожидая увидеть мужа: постаревшего, некрасивого своего мужа…

Но что это⁈ На пороге появился мужчина. Он улыбнулся, и в темных глазах его заиграли искорки радости. Я напряженно вглядывалась в него, тщетно пытаясь понять, в чем дело. Это был он, Петр, вне всяких сомнений. И в то же время как будто и не он… Петр просто не может выглядеть так… великолепно. Во-первых, он не просто не постарел, а даже как будто помолодел. Во-вторых, куда делась его бросающаяся в глаза некрасивость? Передо мной стоял не то чтобы Аполлон, но мужчина интересный, обладающий определенным магнетизмом, что гораздо привлекательнее классической красоты. И это был мой законный муж… И вроде все в нем осталось прежним — и смуглый цвет кожи, и длинный нос, — но теперь все это выглядело как-то гармонично, придавая его облику этакую пикантную изюминку, ту самую, от которой женщины теряют голову. Да что ж такое, что за наваждение⁈

Я проморгалась и потрясла головой.

А Петр в это время произнес:

— Ну здравствуй, Екатерина. — И, чуть склонившись в сторону ребенка, с улыбкой сказал: — А ты, значит, Клементина?

— Да! — разулыбалось в ответ дитя. — А я знаю, ты мой папа!

Он бросил быстрый лукавый взгляд в мою сторону, от которого мне отчего-то стало стыдно.