Книга Год 1991-й. Беловежская Голгофа, страница 115 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Да, так и будет, — подтвердил Багратион, — Сергей Сергеевич никогда не говорит пустых слов, и всегда досконально выполняет взятые обязательства.

— Вот это, господа, по-настоящему мужской разговор, — хмыкнул Джаба Иоселиани, — замена смертной казни на штрафной батальон. Можете считать, что я согласен, и Тенгиз тоже. Считайте нас добровольцами.

— В таком случае по вашему вопросу решение принято, — сказал я. — В ближайшее время вы получите возможность обратиться к своим сторонникам. Что касается остальных присутствующих, то Левон Шарашенидзе подлежит суду военного трибунала по обвинению в нарушении воинской присяги, а все остальные идут в тундростепи Каменного века. Приговор окончательный, и пересмотру и отмене не подлежит. Конвой, отведите осужденных по камерам, а завтра каждый получит то, что заслужил.

Когда деятелей грузинской самодельной независимости увели, я попросил Багратиона задержаться, и наскоро пересказал ему диалог с энергооболочкой, в конце спросив, остались у него какие-нибудь чувства к великой княжне Екатерине Павловне или обо всем этом стоит просто забыть. В ответ генерал сказал, что чувства остались, и до сих пор ноют, как старые раны в плохую погоду, но тут есть два обстоятельства. Во-первых, он женат (правда, на женщине, которая не желает его знать), во-вторых, неизвестно, что об этом думает сама дама его сердца.

— Первый пункт преодолим через признание вашего брака несостоявшимся, — ответил я. — Это даже не развод, а полное аннулирование, ибо де-факто вы так и не стали мужем и женой, делящими не только супружеское ложе, но и жизненные радости и печали. А вторым вопросом мы займемся завтра, когда сходим в Тверской дворец вашей бывшей пассии, чтобы задать прямой вопрос и получить такой же прямой ответ. И лишь потом в этом направлении можно будет хоть что-то планировать.

— Хорошо, Сергей Сергеевич, пусть будет так, как вы решили, — ответил Багратион. — Я и так у вас в неоплатном долгу, а тут еще и это. Можете быть уверены, я не подведу.

— Мне это хорошо известно, — ответил я, после чего мы расстались. Генерал отправился в мир Метрополии, где ему был уже построен дом, а я, к превеликой радости Елизаветы Дмитриевны и сестренок, вернулся в Шантильи под семейный кров.

8 июля 1814 года, 11:35 мск. Тверской (Путевой*) дворец Великой княгини Екатерины Павловны

Примечание авторов: * во времена, когда еще не было железных дорог, путевые дворцы (своего рода гостиницы королевского класса) предназначались для остановок и отдыха путешествующих по России августейших особ, но иногда становились для кого-то из них постоянным местом жительства. Екатерина Павловна проживала в Тверском путевом дворце со времен своего первого замужества за Георгом Ольденбугским и до второго брака с Вильгельмом Вюртенбергским, причем к моменту ее заселения дворец находился в столь запущенном состоянии, что ему требовался даже не капитальный ремонт, а перестройка, которую осуществил архитектор Карл Росси.

Российская титулованная аристократия и дворянство по преимуществу ведут ночной салонный образ жизни, будто какие-то морлоки, поднимаясь с постели ближе к полудню, и великая княгиня не была исключением. К сей поре она едва успела проснуться, с помощью горничной облачиться в простое домашнее платье и скушать первый легкий завтрак (черный кофе с круассаном).