Онлайн книга «Год 1985. Ваше слово, товарищ Романов»
|
— По этому вопросу мы вас поняли, и как только у нас появятся средства, с абсолютной надежностью отделяющие мух от котлет, приступим к очистке аппарата от накопившейся человеческой накипи, как говорится, сверху донизу, — произнес Григорий Романов. — А теперь скажите, что у вас есть по вопросу наших взаимоотношений с Западом и, в-частности, с Америкой? — Взаимоотношения с Западом определяются тем, что он нас ненавидит и боится чуть ли не со времен Петра Великого, когда вылезшие из непролазных лесов русские дикари насмерть растрепали первоклассную европейскую державу Швецию, — сказал я. — Поэтому нам не стоит ждать с той стороны ни милостей, ни благодеяний, ни равноправного отношения. Западные политики, какими бы друзьями России и Советского Союза они ни прикидывались, имеют одно-единственное стремление — надеть хомут на упрямую русскую шею. При этом словом «русский» они определяют весь многонациональный советский народ; всех в случае распада Советского Союза ждет западная «помощь», итогом которой станут межнациональные конфликты, перекачка всего ценного на Запад и обнищание народных масс. Что касается Америки, то сейчас она у меня на плотном контроле. Тут главное — не только выполнить задачу, но и не проморгать ситуацию, когда можно запачкаться в очень липкой и вонючей субстанции. Я имею в виду средства первого ядерного нападения, ракеты «Першинг» и «Томагавк», выдвинутые американцами на передовые позиции в Европу. Арестованные мною подельники Рейгана, чтобы им было пусто, придумали план, по которому они потребуют моей капитуляции под угрозой неизбежного развязывания ядерной войны против СССР. При этом им безразлично, что станет с самой Америкой: если не получится захватить мировое господство, то гори оно все атомным пламенем. Типичный американский прием — шантаж. Я, конечно, приму все надлежащие меры, чтобы аннулировать эти намерения, но тут надо уловить момент, когда вчера было рано, а завтра станет поздно. Плохо, конечно, что Советский Союз не имеет пока своих средств противоракетной обороны, способных сбивать хотя бы единичные пуски, но даже у американцев на данном этапе их противоракетный щит сделан больше из высокохудожественного трепа, чем из реальных боевых систем. — Вы уверены в успехе в том случае, если произойдет худшее? — озабоченно спросил маршал Соколов. — Чтобы успех был полным, моя команда сейчас работает с полной отдачей, — ответил я. — И еще нам нужно дождаться, когда американцы достанут свои комплексы первого удара из подземных бункеров и начнут их развертывание на позициях. С этого момента я начну действовать автоматически, не соизмеряя силы ударов и ничего ни с кем не согласовывая, потому что малейшая заминка с советской стороны может стоить десятков тысяч жертв. Вопрос, как я уже говорил, только в том, кого сажать в опустевший Овальный кабинет после того, как все закончится, ибо дядя Рональд, одобривший развязывание ядерной войны, гарантированно пойдет у меня по первой категории… И тут неожиданно заговорил товарищ Тамбовцев. — А вы, Сергей Сергеевич, — чуть скрипучим голосом произнес он, — попробуйте обратить внимание на Джорджа Буша-старшего. Вроде и мужчина он не глупый и не фанатичный, и личный боевой опыт имеет немалый: пошел добровольцев на фронт в шестнадцатилетнем возрасте и выжил в собачьих схватках с японскими пилотами над Тихим океаном. Такие обычно не склонны кидаться с голой пяткой на шашку и топиться в омуте, кусая отражение Луны. А чтобы сподручнее было его разагитировать, используйте другого Джорджа Буша-старшего, из семьдесят шестого года. Но делайте это не раньше, чем освободится главное кресло в Овальном кабинете, а то как бы чего не вышло. |