Книга Год 1985. Ваше слово, товарищ Романов, страница 45 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

16 марта 1985 года, 18:05,Москва, Кремль, Большой Кремлевский дворец, третий этаж, зал для заседаний Политбюро

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

И вот я снова в знакомом зале для заседаний Политбюро. За последние девять лет легла на это место какая-то серая тень, из-за чего все тут выглядит душным, обветшавшим и устаревшим. Заседание, простите меня, экстренное и неурочное, связанное с теми делами, что я наворотил на Пакистанско-Афганском направлении.

Но начался разговор не с этого.

— Здравствуйте, товарищ Серегин, — сказал генеральный секретарь ЦК КПСС, восседающий во главе ареопага. — Напугали вы сегодня весь мир и некоторых наших товарищей тоже. До недавнего времени о существовании вашего линкора знали только присутствующие здесь члены Политбюро, а остальные, даже участники Пленума, оставались в этом вопросе совершенно неосведомленными. И вдруг, трах-татарах, в полпервого ночи меня будят помощники и сообщают, что прямо над нашими головами в космосе летает штука размером с целый город. Разве нельзя было предупредить о своем появлении заранее?

— Нет, нельзя было, — ответил я, — чего ты не знаешь, того не можешь выдать, а мне для воздействия на противника был необходим эффект полной внезапности. Противник у нас вы сами знаете кто. И вид у него сейчас бледноватый.

Андрей Громыко непроизвольно поперхнулся смешком, ибо из свежего донесения посла Добрынина знал, какая суета, почти что паника, охватила Вашингтон после того, как мой линкор не только обогнул планету, себя показал и на мир посмотрел, но и разнес вдребезги всю американскую посуду на пакистанской кухне. А другой там и не было.

— Да уж, товарищ Серегин, — сказал он, — появились вы эффектно. Вашингтонские деятели с перепугу чуть из окон сигать не начали.

— Нервные они там, поскольку знают, что грешны по самую маковку, — ответил я. — Но еще больше они станут нервничать, когда мы с вами официально подпишем союзный договор. Без этого будет трудно наладить взаимодействие на местах. Не буду же я каждый мельчайший вопрос обговаривать здесь, на самом верху.

Товарищи из Политбюро переглянулись с некоторым обалдением.

— И в каком же виде такой договор может быть составлен? — с сомнением спросил Громыко.

— Вот, Андрей Андреевич, — сказал я, доставая из воздуха адаптированную копию соглашения с СССР сорок первого года, — договор крайне простой. Пункт первый: борьба против общего врага, кто бы им ни оказался. Пункт второй: взаимное невмешательство во внутренние дела. Пункт третий: раздел будущей добычи. Пункт четвертый: все вопросы, не обговоренные этим договором, решаются мною и вами при взаимном согласии и оформляются в качестве неотъемлемых приложений. Пункт пятый: условия досрочного прекращения действия договора. И все.

Советский министр иностранных дел с некоторым сомнением прочел крайне лаконичный текст и произнес:

— Непривычно это как-то — межгосударственный договор, и всего на одной страничке. И в то же время пункт номер четыре за весьма ограниченный срок способен породить тот ворох бумаг, который так любят юристы-международники.

— Если вашпартнер бесчестен, то никакие даже самые страшные пункты договора не отвратят его от предательства, — сказал я. — В противном случае, если обе договаривающиеся стороны при любых обстоятельствах верны как букве, как и духу соглашения, текст может быть очень коротким. Мне в вашем мире не нужно никакого нового удела, требуется только добиться того, чтобы американский дядя Сэм убрался к себе домой, перестал грозить ядерной войной и не мешал честным людям жить как им нравится.