Книга Год 1985. Ваше слово, товарищ Романов, страница 150 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

И это касается не только энергии Хаоса. Когда я прибыл в Шантильи, где на железнодорожной станции и должна была состояться демонстрация возможностей портальной установки Корнея Октавия Пизона, там, на крайней платформе, в сборе был уже полный бомонд: от царя Михаила Второго из тысяча девятьсот шестого года до товарища Романова из тысяча девятьсот восемьдесят пятого. С Романова двадцатый век начали, Романовым (только из другой династии) и закончили. Вон стоит милейший Иосиф-Коба, чьи донкихотовские усищи похожи на острия пик, и держит за руку императрицу Ольгу Николаевну, раздутую беременностью будто дирижбомбиль. А рядом с ними плотной семейной группой кучкуются товарищи Сталины из восемнадцатого, сорок второго и пятьдесят третьего годов, Просто Леня и Последний Генсек товарищ Григорий Романов. И тут же — Верховный Администратор имперского мира-метрополии господин Конкордий Красс и полномочный представитель Сената Аквилонии Сергей Петров, в своем мире больше известный как Сергей-младший, а также командир «Нового Тобола» капитан третьего ранга Федор Лазарев.

У всех присутствующих к техногенным порталам свой козырный интерес. Михаил Александрович и Ольга Николаевна готовы развернуть свой хлебный и вообще продовольственный экспорт с французского направления в сторону миров семьдесят шестого и восемьдесят пятого годов. Против задорного галльского петуха у обеих версий Российской империи теперь отрос зуб размером с Эйфелеву башню, и в то же время им требуются книги и методические пособия для организации перехода на новую орфографию и кампании по всеобщей ликвидации безграмотности, а также машины и оборудование для электрификации и индустриализации. У Просто Лени и Григория Романова по этому вопросу к господам монархам имеется встречный интерес, по крайней мере, на то время, пока их собственное сельское хозяйство не сможет обеспечивать продовольственную безопасность их версий Советского Союза.

Моя Метрополия готова поставлять в миры семьдесят шестого и восемьдесят пятого года продовольствие и прочие сельхозтовары, предназначенные для стран народной демократии, взамен получая ширпотреб, стройматериалы и отчасти оборудование. То, что раньше можно было воплотить только через посредство магов высокого ранга, теперь может обеспечить техногенное оборудование. А страны народной демократии, число которых в обоих мирах увеличивается на глазах, выбраны из-за того, в них используется та же ширина железнодорожной колеи, что и в Северной Америке. Если получится через портал точно совместить два рельсовых пути, перевозить товары из одного мира в другой можно будет обыкновенными железнодорожными составами, быстро и сердито. Дмитрий Хорват тоже тут, и притопывает ногой от нетерпения: такого масштаба, как межмировые железнодорожные перевозки, он не ожидал и даже не предполагал.

Аквилония, хоть у нее пока нет железных дорог, тоже желает быть включенной в эту схему. Ее имперский роботизированный промышленный кластер плохо справляется с обеспечением постоянно растущего населения товарами массового потребления, и в то же время его изделия (в частности, энергетические преобразователи или те же портальные установки) в развитых мирах цивилизации третьего уровня будут котироваться буквально на вес радия. Мэри уже составила калькуляцию на приблизительную стоимость того, что в мирах двадцатого века просто не имеет цены. В любом случае население Аквилонии, со всеми пополнениями достигшее численности примерно в семьдесят тысяч человек, даже несмотря на царящий в старших советских мирах надоедливый дефицит всего и вся и прочие особенности социализма с застойным душком, на общее благосостояние граждан соцлагеря повлиять не смогут никоим образом. Уж очень аквилонцев для этого мало, и в то же время никто не назовет их бездельниками. Что возможно, тамошние ремесленники производят сами, причем на достаточно высоком качественном и эстетически-художественном уровне. Практически любую вещь можно брать и ставить в музей — хоть первобытного, хоть средневекового искусства. И это тоже может быть предметом экспорта в любой из миров девятнадцатого или двадцатого века, где уже имеются ценители древнего и прекрасного, однако для таких операций в первую очередь нужны налаженные торговые связи.