Книга Лекарство против застоя, страница 146 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Очевидно, по ходу произнесения этой речи из меня опять полез наружу младший архангел: присутствующие, явно напуганные таким явлением, постарались отстраниться от меня подальше. И даже у кайзера Вильгельма вылезли на лоб его белесые буркалы. Только принц Джорджи казался внешне невозмутимым, хотя и слегка побледнел. Воистину храбрец из храбрецов.

— Спокойно! — сказал я. — Ни к кому из здесь присутствующих мой гнев не относится. И даже нынешнее поколение хорватской нации не может быть подвергнуто наказанию за то, что оно пока не совершало. Есть в Аграме, конечно, отдельные безумные интеллигенты-отморозки, ничуть не лучше своих сербских оппонентов, но это пока лишь единичные явления в нынешней хорватской действительности. Вот когда в Основном Потоке сербское запредельное самомнение столкнулось в одном государстве с таким же хорватским самомнением и подавило его ногами жандармов и судейских чиновников, тогда и пришло время хорватского сепаратизма и кровавого национализма. И мы должны сделать все возможное, чтобы это не повторилось в вашем мире.

— Э, господин Серегин, а почему вы так уничижительно отозвались об интеллигентах? — с недовольным видом спросил господин Малинов.

— Не путайте интеллигента и интеллектуала, — сказал я. — Если первый строит теории, оторванные от действительности, то второй работает исключительно с фактическим материалом, и его выводы точны, как законы Ньютона. То, что создал или построил интеллектуал, будет служить века, а попытка воплощения интеллигентских теорий может стоить миллионов жизней, и в конце все равно выйдет пшик. Ведь вы же, господин Малинов, по основному образованию юрист?

— Да, юрист, — ответил тот. — И какое это имеет значение?

— Юрист знает, что закон суров, но это закон, а также то, что при расследовании преступления всегда следует искать того, кому оно выгодно, — сказал я. — Юрист знает, что плетью обуха не перешибешь и что невозможно наменять на пятак десять рублей. Никаким отрывом от жизненных реалий у человека с юридическим образованием и не пахнет. А вот за профессора музыки, журналиста и прочих людей свободных профессий я бы не поручился. Эти способны настроить таких воздушных замков, что после их падения будет мучительно больно всю жизнь, даже если она вечная.

— Да, господин Серегин, — торжественно произнес болгарский премьер, — я принимаю вашу трактовку различия интеллигентов и интеллектуалов.

— Интеллигентов среди присутствующих нет, — сказал я, — есть интеллектуалы и практики, а посему нам сейчас нужен план практических действий. В Боснии и Герцеговине еще какое-то время, как преемник малыша Карла, хозяином будет германский кайзер. Ну как, Вильгельм Фридрихович, вы со своим большим практическим опытом возьметесь организовать дележку этого пирога по указанным границам так, чтобы потом было никому не обидно — ни сербам, ни хорватам, ни мусульманам? Германский орднунг, когда он идет не во зло, это просто великое дело. Ваши чиновники непременно справятся там, где другие просто поднимут руки.

— Да, — сказал кайзер, — есть такое дело. Но сербские земли есть не только в Боснии и Герцеговине, но и в составе Хорватии и Венгрии. А там я могу только советовать, а не командовать.

— Вот и посоветуйте им не выделываться, а бегом выполнить мои скромные требования, — сказал я, — в противном случае я объявлю руководству Венгрии и Хорватии священную вендетту, поубивав нахрен всех высокоумных заносчивых придурков, чтобы правящие круги этих стран пришлось формировать заново. На этом сегодня, пожалуй, все. Операцию рокировки на Солунском фронте я назначаю на ночь с седьмого на восьмое сентября, к этому моменту должны быть готовы и сербская и болгарская армии. Сейчас мы уходим. Всего вам наилучшего, господа болгары, увидимся через двое с половиной суток.