Книга История «Солнечного Ветра», страница 46 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Однако согласиться ни на то, ни на другое предложение Тито не мог. В случае пропуска советских войск его власть могла рухнуть сразу, потому что все его противники одновременно подняли бы голову. А в случае вступления на территорию Югославии американской армии в стране сразу же вспыхнула бы кровавая замятня, ибо слишком многие восприняли бы этот шаг как предательство идеалов национально-освободительной борьбы сербского народа против турок, австрийцев, венгров и немцев. Хорват Тито таких идеалов в душе не имел, но понимал, бомбу какой разрушительной силы он взорвет, если впустит в страну американцев. В результате родилось решение никому никакого ответа не давать, ни «да», ни «нет» не говорить, а вместо того отдать распоряжение на участок границы с Италией (контролируется Хорватией) в случае вторжения отходить без боя, не оказывая сопротивления, а на границу с Венгрией, Румынией и Болгарией — сражаться насмерть до последнего солдата. И крутиться сколько будет сил, пытаясь выгадать у обеих сторон.

Но когда это решение через орбитальную сканирующую сеть было доведено до товарища Сталина, тот соизволил опустить вниз большой палец. Приговор окончательный, обжалованию не подлежит. Иуд не любит никто. В ночь с тридцатого на тридцать первое марта ближайший подельник Тито Александр Ранкович (эта сволочь слишком много знает) бесследно исчез из своего дома вместе с женой Славкой и восьмилетним сыном Слободаном, а вот самого югославского диктатора утром обнаружили мертвым в своей постели. Тело тут, а голова потерялась (почерк Кобры). И тогда же имперские разведывательно-диверсионные бригады капитана Коломийцева и капитана Кижеватова совершили набеги на лагеря Голи-Оток и Свети-Гргур. Охрану, уголовников и националистов казнили на месте путем усекновения головы, а остальной контингент вывели в Тридесятое царство для медицинской обработки и окончательного разбора полетов по части политики. А утром тридцать первого числа обезглавленному и оттого мятущемуся руководству охреневшей от неожиданных событий Югославии поступил окончательный ультиматум товарища Сталина вспомнить, кто им друг, а кто враг, и принять единственно верное решение. А тот, кто пойдёт по пути Тито, как Тито и кончит. И, судя по всему, все в югославском руководстве товарища Сталина поняли правильно, ибо время такое настало, что не до шуток. И вообще, не те это люди, чтобы переть с плетью против обуха.

Ещё южнее Югославии, на территории Румынии и Болгарии, формировалась Южная группа войск под командованием генерал-полковника Жадова, в задачи которой входило освобождение Греции (где на тот момент ещё были сильны настроения в пользу проигравших гражданскую войну коммунистов) и отражение попытки удара во фланг со стороны турецкой армии. Впрочем, оборону вдоль границы с Турцией занимает в основном болгарская армия, при том, что румыны пока находятся в резерве на своей территории, ибо пускать этих оглоедов куда-то ещё — это значит напрашиваться на большие неприятности. Таким жилистым и неудобным куском, как государство потомков осман, товарищ Сталин намеревался заняться уже после того, как советские войска выйдут к Ламаншу и северному побережью Бискайского залива — вот тогда и румынская армия может пригодиться. Греция же, с точки зрения советского верховного главнокомандующего, актуальна прямо сейчас.