Онлайн книга «История «Солнечного Ветра»»
|
На этом месте энергооболочка сделала историческое отступление и стала рассказывать, как за семьдесят лет от сего момента престарелый Михаил Николаевич Романов (он же царь Михаил Второй) делил между пятью сыновьями единую тогда русскую землю. Старшему Алексею — царский трон, Центральные губернии и Прибалтику, включая отвоеванный в ходе вразумления Пруссии Кенигсберг. Второму сыну, Александру — потомственное наместничество над Анатолией, Сирией и Месопотамией. Третьему сыну Сергею — такое же потомственное наместничество над Белой Русью, Малороссией, Привисленскими губерниями, Бессарабией, Молдавией и Валахией. Четвертому сыну, Дмитрию — Юг России и Кавказ с Туркестаном. Пятому сыну, Андрею — Сибирь с Дальним Востоком. Жирные, надо сказать, куски нарезал в потомственное владение младшим сыновьям царь Додон, то есть Михаил, не постеснялся. Однако шли годы, а вместе с ними сменялись поколения. Младшие ветви дома Романовых все сильнее удалялись от хиреющего главного ствола, превращаясь в самостоятельные кланы-династии. Все должно было решиться в тот момент, когда старшая ветвь иссякнет сама собой и главам младших кланов придёт время сцепиться за власть над страной или… разорвать её на части. Константин Петрович Романов, глава клана Александровичей, уже и корону византийского императора на свою лысую башку примерял. Этот деятель даже ислам принять готов, лишь бы это помогло ему удержаться на самодельном престоле. У Владимира Николаевича Романова, главы клана Андреевичей, владение тоже должно выйти неплохим, размером с две Франции. Кавказ с Туркестаном и Сибирь — это территории поплоше, где без поддержки из Центральной России недолго и загнуться, поэтому потомки Дмитрия Михайловича и Андрея Михайловича сцепятся в схватке за власть над главным троном в Москве, а не будут пытаться укрепить свои династии в Омске и Тифлисе. Больше всего существование вдовствующей императрицы было поперек планов потенциального недовизантийского императора. Если бы эта бешеная баба продвинула на престол свою старшую дочь с потомством, то на идее константинопольской самостийности можно было бы ставить крест надолго, если не навсегда. Властности и авторитета что у старшей, что у младшей для этого хватило бы с избытком. Однако исполнила вдовствующую императрицу агентура князя императорской крови Владимира Николаевича, которому тоже хотелось свою империю или, на худой конец, королевство. При намерениях к незалежности чем хуже дела обстоят на Москве, тем сильнее население наместничества будет стремиться отделиться и не быть как москали. Разве мог помыслить царь, в пятидесятом году двадцатого века раздавая сыновьям уделы, что через семьдесят лет их внуки воспользуются оказией и станут рвать на куски до того единую страну только потому, что появилась такая возможность? Впрочем, после смерти своей матушки царь Ваня далеко не сразу развернулся во всю ширь души, а потом, примерно год спустя, сразу начал с того, что обвинил трех старших сестер с семействами в заговоре против своей священной особы. Процесс был столь же скоротечен, сколь и шит белыми нитками, да и не требовалось там особого правдоподобия, ибо в таких делах сам монарх — это и обвинитель, и следователь, и судья. Допросы с пристрастием и весь прочий «следственный» процесс проходили за закрытыми дверями. И хоть во всеуслышание было объявлено, что царских родственников деклассировали в мещане и сослали в далёкий Туруханский край, живыми после ареста этих людей никто не видел. Энергоооблочка уверяет, что царь Ваня лично замучил до смерти всех подследственных, включая всех трех родных сестер, и нашел в деле истязаний и наблюдений за страданиями жертвы особое наслаждение, что даже превыше сексуального. Ну точь-в-точь как его британский коллега король Карл, только тот начинал с жены, а не с сестер. |