Онлайн книга «История «Солнечного Ветра»»
|
— Правда? Ах, как замечательно! — радовалась Нина Максимовна. — Я гляжу, не такой уж этот край и дикий… Прошло два дня, и наконец пришла пора заниматься «пташками», которые уже привыкли каждое своё утро начинать с произвольных синхронных танцев. После этого они становились радостные и общались гораздо охотнее. За это время Нина Максимовна привыкала к их обществу, к особенностям их речи, и все больше понимала их. Словарный запас девушек был невелик, они пользовались простыми короткими предложениями. Что же касается их танцевального искусства, то Большакова, понаблюдав за ними во время звучания музыки, слегка хмурилась и качала головой, чем вызвала недоумение у женщин генеральского семейства, неизменно восхищавшихся искусством своих подопечных. — Что-то не так? — спросила у неё Камилла Альбертовна. — Я, конечно, не специалист, но мне кажется, девочки двигаются великолепно… — Да, двигаются великолепно, — кивнула Большакова. — Но в их танце нет главного — души. Для варьете, чем они прежде и занимались, душа не требуется, знай дрыгай ногами, а для балета душа — это первое и главное. Полет души — именно это должны мы видеть, глядя на танцовщиц. Эмоции, переживания, опыт — вот духовная составляющая танца. Как раз это так привлекает нас в балете, а не идеальные движения. Энергия должна струиться и проникать в сердце зрителя… Вам скажет любой хороший хореограф: тот, кому не дано было узнать, пережить и прочувствовать ИСТИННО ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ, не поднимется выше уровня механизма. Такой танец никогда не даст ощутить полной гаммы того, к чему он, собственно, и призван. Видишь ли, даже некоторым птицам и животным свойственно откликаться на музыку телодвижениями, как выяснила наука. Но это не танец. Рассказывать историю, вызывать переживания, а не просто восхищение — вот назначение танца. Танец — это откровение. Это священнодействие, когда душа сплетается с музыкой, являя божественное совершенство. Камилла Альбертовна согласно кивала в такт этим словам, а затем произнесла: — Знаешь, а я ведь думала то же самое. Что это больше механические движения, чем полет души. Душа у этих бедняжек неразвита… Как и ум. — Да, похоже на то, — вздохнула Большакова и несколько мгновений помолчала, в задумчивости покусывая губы. Затем она решительно вскинула голову и твёрдо произнесла: — Но мы решим эту проблему. Я так сказала — и я своего добьюсь. Я много лет преподавала в балетной школе, и не может быть, чтобы я не научила способных девочек искусству танца! Но, дорогая Камилла, нам придётся постараться… — О да, — согласилась та, — я даже знаю, что для этого нужно. Поскольку вместе с умом неизменно развивается и душа, то мы будем развивать этих девушек… Им нужна школа, пусть и не в том смысле, в котором мы привыкли это слово воспринимать. — Да! — с горячностью воскликнула Нина Максимовна. — Вот именно — школа! Когда будет пройдено элементарное, и речь их станет более богата, их следует приобщать к поэзии и литературе, а также к изобразительному искусству. Не помешают и прочие науки, хотя бы самый краткий курс — чтобы они могли понимать законы Мироздания и ощущать себя его частью. Они должны стать ЛИЧНОСТЯМИ! И вот тогда все получится. И они будут именно артистками, а не цирковыми мутантами. Такой потенциал должен быть раскрыт в полной мере! Дорогая Камилла, давай сделаем так. Ты со своими девочками с утра и до обеда будешь преподавать им — ну приблизительную программу первого класса: счет, письмо, чтение. А после этого с ними буду заниматься я. Они любят танцевать, только в танце они не чувствуют себя напряженно. Ты пояснишь им, что танцы их ждут, только если будут стараться в учебе. Я подтвержу твои слова. И тогда у нас, думаю, все получится! Ты не переживай: твое мягкосердечие я уравновешу своей требовательностью. Только в таком сочетании мы добьемся положительного результата! Не сомневаюсь, что прогресс не заставит себя долго ждать! |